Холодное небо

Глава 12. Глаза Бури

Когда последний пират был повержен, наступившая тишина показалась капитану Орлову и его выжившим бойцам более оглушительной, чем грохот боя. Они стояли посреди разгромленного проспекта, окружённые дымящимися остовами техники и телами своих товарищей. Воздух был густым, наполненным запахами горелого металла, озона и чужой, инопланетной крови.

Они смотрели вслед удаляющейся фигуре в оранжевой броне, которая скрылась за поворотом, и не могли произнести ни слова. Шок был слишком силён. Кто это был? Что это было? Их спасли, но спаситель был не менее чуждым и пугающим, чем те монстры, которых он уничтожил.

Капитан Орлов первым пришёл в себя.

— Раненым оказать помощь! — его голос, хриплый и надтреснутый, вернул десантников в реальность. — Занять круговую оборону! «Ястреб», доложить обстановку!

Солдаты, как автоматы, начали выполнять приказы. Они оттаскивали раненых в укрытие, перезаряжали оружие, их глаза испуганно шарили по тёмным окнам и крышам, ожидая новой атаки. Но атаки не было. Битва на этой улице была окончена.

А в это время отец Алексей, который всё это время продолжал бить в набат, тоже почувствовал перемену. Крики и взрывы на улицах стихли. Он остановился, и в наступившей тишине звон колокола ещё долго висел в морозном воздухе, медленно затухая. Он спустился с колокольни во двор.

Церковная ограда была заполнена людьми. Несколько сотен напуганных, замёрзших, раненых жителей города. Они жались друг к другу, ища тепла и защиты. Отец Алексей вышел за ворота. Улица была пуста. Дальше, в стороне центра, виднелось зарево пожаров.

Он посмотрел на небо. Чёрная, зазубренная громада пиратского корабля всё ещё висела над площадью. Молчаливая. Неподвижная. Словно затаившаяся. Священник понял, что это не конец. Это была лишь передышка.

Он вернулся к своим людям.

— Не расходитесь, — сказал он твёрдо, и его спокойный голос заставил всех обернуться. — Оставайтесь здесь. В доме Божьем вы в безопасности. Помогите раненым. Поделитесь тёплыми вещами с теми, кто выбежал налегке. И молитесь.

Он не стал им лгать, обещая, что всё будет хорошо. Он дал им то, что было нужно сейчас больше всего — цель, единство и надежду.

***

Самус бежала по опустевшим, разгромленным улицам. Её боевой визор анализировал обстановку. Тепловые сигнатуры выживших, прячущихся в подвалах и квартирах. Структурные повреждения зданий. И главная цель — корабль.

Она видела следы бойни. Видела брошенные детские игрушки на снегу, залитом кровью. Видела тела. И внутри неё, за холодной логикой воина, поднималась глухая, ледяная ярость. Она видела такое десятки раз на десятках планет. И каждый раз эта ярость становилась топливом для её битвы.

Она знала, что на корабле, скорее всего, остался только пилот. Остальной десант, если он был, сейчас сражался у бункера. Её задача была простой: уничтожить корабль, отрезать оставшимся на планете пиратам путь к отступлению.

Она выбежала на центральную площадь. Зрелище было апокалиптическим. Горящие машины. Тела. И над всем этим — молчаливый чёрный корабль.

Она вскинула свою пушку, но не стала стрелять. Его энергетические щиты, скорее всего, были активны, и простой выстрел был бы бесполезен. Нужен был другой подход. Она начала искать уязвимое место.

Её визор сканировал обшивку, двигатели, орудийные порты. И она нашла его. В нижней части корабля, рядом с посадочными опорами, находился технологический люк системы охлаждения реактора. Слабо защищённый. Если ударить туда, можно вызвать цепную реакцию.

Она начала двигаться, перебегая от укрытия к укрытию, приближаясь к цели.

Но пилот на борту не был слепым. Сенсоры корабля зафиксировали её. Он увидел на своих экранах одинокую фигуру в броне класса «Вария». Он понял, что его десантная группа уничтожена. И он понял, кто её уничтожил.

Из днища корабля с воем выдвинулась автоматическая плазменная турель и открыла по площади шквальный огонь.

Начался второй раунд. Теперь это была дуэль. Одинокий воин против боевого корабля.

Самус ушла в акробатический кувырок, уходя от первого залпа. Плазменные заряды впивались в брусчатку, оставляя дымящиеся воронки. Она спряталась за гранитным постаментом памятника Ленину, который теперь стал её единственным укрытием.

Она была заперта. Турель вела непрерывный подавляющий огонь, не давая ей поднять головы. Ей нужно было одно окно. Одна секунда, чтобы сделать точный выстрел. Но этой секунды у неё не было.

Она прижалась к холодному граниту, слушая, как плазма с шипением бьёт в нескольких сантиметрах от её головы. Ситуация из выигрышной превращалась в патовую. И время работало не на неё.

***

В центре управления «Объекта-4» воцарилась напряжённая тишина. Все, от генерала до рядового оператора, смотрели на главный экран. Они видели всё, как в компьютерной игре с видом сверху. Тепловая сигнатура Самус, отмеченная зелёным, жалась к основанию памятника. А корабль, отмеченный красным, методично, сектор за сектором, превращал площадь в выжженную пустыню.

— Она в ловушке, — глухо сказал Воронов. — Эта турель не даст ей высунуться. Рано или поздно он её достанет. Или просто обрушит на неё этот памятник.

— Мы не можем ей помочь, — с отчаянием произнёс Дмитрий. — У нас нет оружия, способного достать его с такой точностью. Любая ракета — и она попадёт под удар.

Они были бессильными зрителями. Они выковали меч, но теперь могли лишь смотреть, как воин, держащий его, погибает в неравной схватке.

Константин Сергеевич, который до этого молча стоял у своего пульта, вглядываясь в столбцы цифр, вдруг поднял голову.

— Можем, — сказал он тихо, но так, что его услышали все. — Мы можем ей помочь.

Все взгляды обратились к нему.

— Дима, — обратился он к своему ученику. — Помнишь, что мы видели, когда тестировали резонатор? Помнишь паразитные эманации?

Дмитрий нахмурился, пытаясь понять.

— Вы о микро-искривлениях? Локальных гравитационных аномалиях? Мы списали это на погрешность…