Холодное небо

Глава 16. Мир-спектакль

Прошло два месяца с момента битвы за «Объект-4». Два месяца тишины на орбите и лихорадочной, скрытой от глаз работы на Земле. И за эти два месяца мир изменился до неузнаваемости. Правда, он сам этого ещё не понял.

Информационная машина, запущенная Вороновым и его международными партнёрами, работала на полную мощность. Новость о фильме «Metroid» стала главным культурным событием года.

Голливуд:

На роль Самус Аран была утверждена Эвелин Рид — звезда первой величины, известная своей атлетической подготовкой и ролями в боевиках. Её первые интервью разлетелись на цитаты: «Я хочу показать не просто солдата, а женщину, несущую на своих плечах груз вселенского одиночества. Это будет трагедия в духе Шекспира, но с бластерами». Фанаты были в восторге.

В сети появились первые «слитые» концепт-арты. На них были изображены доспехи, корабли, планеты. Арт-дизайнерами проекта были назначены лучшие художники индустрии, но на самом деле они лишь адаптировали и «огражданивали» реальные чертежи и схемы, которые им втайне предоставляли из «Объекта-4». Мир восхищался «невероятным реализмом» и «вниманием к деталям», не подозревая, что это не фантазия, а почти документалистика.

Интернет-пространство:

YouTube был завален контентом. Каналы, посвящённые кино, разбирали каждую новость. Игровые блогеры записывали многочасовые стримы, анализируя лор вселенной. Но самый интересный контент генерировали конспирологи.

«Вы заметили, что «случайные» вспышки метеоров по всему миру идеально совпадают с местами строительства «съёмочных площадок»? Они что-то строят! Оружие! Защитный купол!» — вещал с экрана популярный теоретик заговора, и его аудитория росла с каждым днём.

«А что, если битва в Заре-17 была реальной? И теперь правительство пытается скрыть это, превратив в фильм? Это классическая операция прикрытия!» — утверждал другой.

Их голоса, которые раньше считались маргинальными, теперь звучали в унисон с официальной шумихой, создавая идеальный «белый шум». Правда и вымысел смешались в такой тугой клубок, что отделить одно от другого стало невозможно. Агенты Ридли, пытавшиеся донести до мира правду, обнаружили, что их голоса просто тонут в этом рёве. Их реальные фото и видео теперь выглядели как жалкие подделки на фоне высококачественных «промо-материалов» к фильму.

Реакция героев:

В «Объекте-4», в редкие минуты отдыха, они тоже следили за этим безумием. Для Дмитрия это было сюрреалистическим опытом. Он, который всю жизнь был потребителем этой культуры, теперь оказался по ту сторону экрана.

— Они обсуждают угол наклона бронепластин на её наплечнике, — говорил он, показывая Артемьеву очередной форум. — Спорят, канонично это или нет. Если бы они только знали, что эту «неканоничную» форму предложил я, потому что она лучше рассеивает плазменный заряд…

Константин Сергеевич на это лишь качал головой, бормоча что-то о «постмодернизме и симулякрах».

Но самая интересная реакция была у Самус.

Однажды вечером Дмитрий показал ей отрывок из развлекательного шоу, где показывали первые пробы актрисы Эвелин Рид в костюме. Это не был настоящий силовой доспех. Это был лёгкий, красивый макет, созданный для съёмок. Актриса, эффектно вскинув руку с бутафорской пушкой, произнесла какую-то пафосную фразу.

Самус долго молча смотрела на экран. На эту красивую, голливудскую женщину, которая пыталась её изображать.

— She will play me? — спросила она. Она будет меня играть?

— Да, — кивнул Дмитрий. — Она — звезда. Считается одной из лучших.

Самус снова посмотрела на экран. На идеальную укладку актрисы, выглядывающую из-под шлема. На её чистенький, ни разу не поцарапанный доспех.

— She is not… like me, — сказала она тихо. Она не… похожа на меня.

— Чем? — не понял Дмитрий.

— Her eyes. They are not hungry. Её глаза. Они не голодные.

В этой простой фразе было всё. Вся пропасть между глянцевой картинкой и страшной реальностью. Дмитрий посмотрел на Самус — на её уставшее лицо, на шрамы, которые он начал замечать на её руках, на её взгляд, в котором навсегда застыла память о десятках проигранных и выигранных битв. И он понял, о чём она говорит.

— Но знаешь, — добавил он, пытаясь её подбодрить. — Миллионы людей по всему миру сейчас сходят с ума по тебе. Ты стала… популярнее, чем рок-звёзды.

Он показал ей несколько фанатских артов. Некоторые были героическими. Некоторые — довольно откровенными, где художники пытались представить, что скрывается под её бронёй.

Она смотрела на это с тем же отстранённым любопытством, с каким энтомолог изучает странное насекомое.

— Humans are strange, — заключила она, и Дмитрий не смог с ней не согласиться.

Этот мир-спектакль, эта глобальная постановка, была их главным щитом. Она давала им время. Время на то, чтобы закончить подготовку к реальной, некинематографичной войне. Время на то, чтобы достроить свои секретные корабли, натренировать своих солдат и подготовить своё главное оружие.

Но пока они играли в эту сложную игру, их противник тоже не дремал. Он не обращал внимания на шум. Он ждал. Он анализировал. И он готовил свой собственный, последний акт этой пьесы. Акт, в котором не будет спецэффектов. Будет только огонь, боль и месть. И главным актёром в нём собирался стать он сам.

***

За оглушительным шумом кино-хайпа и интернет-баталий скрывалась тишина. Глубокая, сосредоточенная тишина секретных лабораторий, сборочных цехов и тренировочных баз. «Протокол «Экскалибур» набирал обороты, и его масштабы уже выходили далеко за рамки первоначального плана.

Строительство флота.

На трёх затерянных точках планеты — на Байконуре в Казахстане, на мысе Канаверал в США и на космодроме Вэньчан в Китае — под видом подготовки к «съёмкам космических сцен» развернулось беспрецедентное строительство.