Холодное небо

Глава 21. Партия Вслепую

Три часа спустя Самус уже была на Байконуре. Перелёт на сверхзвуковом самолёте был для неё привычным, но вид, открывшийся ей на космодроме, заставил даже её замереть в удивлении.

На стартовой площадке, в свете мощных прожекторов, стоял он. «Буран-2», названный «Пересвет». Он был похож на своего легендарного предка, но в то же время был совершенно другим. Его чёрные композитные бронепанели, созданные по её технологиям, поглощали свет, делая его похожим на хищную тень. Под его короткими крыльями не было оружия, но мощь его новых, гибридных двигателей чувствовалась даже на расстоянии. Это был не просто челнок. Это был первый настоящий звездолёт Земли. Их общая гордость.

Её уже ждали. Воронов, Артемьев и Дмитрий прилетели вместе с ней. Пока техники в авральном режиме готовили корабль к старту, у них было несколько последних минут.

Они стояли у подножия гигантской машины.

— Ваши командиры… они могут вас арестовать, — сказал Воронов. — За нарушение десятков протоколов.

— I know, — кивнула она. — But they need me. More than they need their protocols. Я знаю. Но я им нужна. Больше, чем их протоколы.

Она знала, что её статус в Федерации был особым. Она не была простым солдатом. Она была легендой. Её слово действительно имело вес. Но она также знала, что её кредит доверия не бесконечен.

— Когда ты вернёшься? — спросил Дмитрий. Его голос был тихим. Он пытался скрыть свою тревогу, но у него плохо получалось.

Самус посмотрела на него. На этого мальчика, который за несколько месяцев стал для неё самым близким существом во вселенной.

— I will come back, — сказала она. — I promise. Я вернусь. Я обещаю.

Она знала, что пираты вернутся. И она должна была быть здесь, когда это случится.

К ним подошёл Константин Сергеевич. Он молча протянул ей небольшой, тяжёлый предмет, завёрнутый в платок.

— Это… на всякий случай, — сказал он.

Она развернула платок. Внутри лежал старый, потёртый пистолет Макарова. Артефакт из другого, ещё более примитивного мира.

— Он не пробьёт их броню, — усмехнулась она.

— Дело не в броне, — ответил старик. — Иногда последнее слово должно быть за тобой. Просто… чтобы было.

Она смотрела на это простое, механическое оружие. Оно было нелепым по сравнению с её бластером. Но она поняла его жест. Это был символ. Символ того, что она теперь не одна. Что у неё за спиной есть те, кто готов дать ей в руки своё, пусть и несовершенное, оружие. Она кивнула и убрала пистолет в карман своей лётной куртки.

— Пора, — сказал техник, подошедший к ним.

Она обернулась. Она посмотрела на троих мужчин, которые стали её семьёй. Старый мудрец. Гениальный инженер. Суровый генерал.

Она подошла к Артемьеву и обняла его. Крепко, как дочь обнимает отца.

— Take care, — прошептала она. Берегите себя.

Затем она подошла к Воронову. Она не обняла его. Она просто посмотрела ему в глаза и кивнула. Это был кивок двух солдат, понимающих друг друга без слов.

Последним был Дмитрий. Она остановилась перед ним. Он смотрел на неё, и в его глазах было столько невысказанных слов — тревога, восхищение, страх потерять её. Он был выше среднего роста, но рядом с ней всё равно казался почти хрупким.

Она сделала то, чего от неё не ожидал никто. Она шагнула к нему вплотную и, слегка наклонив голову, легко, почти невесомо, коснулась губами его щеки. Она была так близко, что он почувствовал запах её волос — странный, едва уловимый аромат озона и чего-то ещё, незнакомого, неземного.

— Wait for me, — прошептала она ему на ухо. Жди меня.

И, не оборачиваясь, она пошла к стартовому комплексу.

Дмитрий стоял, как громом поражённый, прижав руку к щеке. Он чувствовал холод её губ и жар, который разлился по его лицу.

Она поднялась на лифте на вершину стартовой башни. Её ждал не трап. Её ждал стыковочный рукав, ведущий прямо в кабину «Пересвета». У входа она на мгновение обернулась и посмотрела вниз, на три крошечные фигурки, которые провожали её взглядом. Затем она надела шлем, и её лицо снова скрылось за тёмным стеклом. Она снова стала Самус Аран. Охотницей. Дипломатом. Легендой.

Люк за ней закрылся.

Внизу, в бункере управления запуском, Воронов, Артемьев и Дмитрий наблюдали за происходящим на огромном экране.

— Начинаю предстартовый отсчёт, — раздался в динамиках спокойный голос руководителя полётов.

«Пересвет» стоял не на стартовом столе для ракет. Он стоял на гигантской электромагнитной катапульте, построенной в рекордные сроки по принципам, схожим с теми, что использовались в рельсотронных орудиях. Это была их собственная, земная технология, доведённая до предела.

— Десять. Девять. Восемь…

Под челноком начало нарастать голубое свечение.

— …семь. Шесть. Пять…

Гул становился оглушительным.

— …четыре. Три. Два…

— Зажигание, — скомандовал руководитель.

В этот момент двигатели «Пересвета», основанные на гибридной технологии резонатора, вспыхнули ярким, чистым, почти беззвучным пламенем.

— Один. Пуск! Есть контакт подъёма!

Не было ни рёва, ни огненного столба. Был лишь оглушительный электромагнитный хлопок, от которого содрогнулась земля. И «Пересвет», подхваченный чудовищной силой катапульты, был выстрелен в небо, как пуля из ружья. Он ушёл вверх почти вертикально, оставляя за собой лишь тонкий инверсионный след и радужное искажение в воздухе. Через десять секунд он был уже едва различимой точкой. Через тридцать — исчез среди звёзд.

Трое мужчин стояли и молчали, глядя на пустеющее небо. Операция «Блеф» началась.

***

На борту исследовательского крейсера Федерации «Одиссей» царила атмосфера, которую можно было описать одним словом: недоумение. Они находились в этой системе уже двенадцать стандартных часов, и чем больше данных они собирали, тем меньше понимали.

Их миссия изначально была научной. Сеть «Архимед», система гравиметрических телескопов дальнего космоса, зафиксировала беспрецедентный, искусственный пространственно-временной всплеск, исходящий из этого некартографированного сектора. «Одиссей», ближайший корабль с соответствующим оборудованием, был отправлен на разведку аномалии.