Холодное сердце гурна

7.7

Неделя ползла очень медленно. Текла целую вечность, и, если бы не малышка, я, наверняка, сошла бы с ума от скуки и безделья. Служанки приносили и уносили подносы, обновляли гардероб, оставляли унизительные листки бумаги и чернила, чтобы я могла писать свои пожелания на листок, ведь только так я могла изложить свои мысли. Девушкам было запрещено со мной разговаривать, даже кивать головой на вопросы, а сам Первородный, после нашего разговора, больше не появлялся. Даже ради дочери. 

Посему нашим развлечением стали посиделки у камина, пока нас никто не видел. Я учила малышку детским забавам, грамоте, игре в шашки, а ночью она забиралась ко мне в постель, и я рассказывала ей сказки. Амелия была в восторге. Я видела в ее взгляде обожание и была ошарашена, когда в один из вечеров, засыпая, она обняла меня и назвала мамой. 

Сердце сжалось до боли. 

Я сама начала привязываться к малышке. Она казалась мне совсем другой, чужой в этом жестоком мире, и очень хрупкой. Мои руки стали чаще ее ласкать, а губы целовать миленькие щечки и лобик. 

Так прошла еще одна неделя. 

И еще одна. 

Наверное, я бы не выдержала — отправилась бы на поиски Эркхарда, рассказала бы ему всю правду, лишь бы не сидеть в роскошных покоях, как в клетке, душивший меня своими высокими потолками и холодным декором. Но, нам на выручку приходил медальон. Странно... Силы не то, что не затихали, они увеличивались с каждым днем. А потому, мы с Амелией, тайком, покидали нашу темницу, и недолго резвились в лесу. 

На мои вопросы, почему она живет в замке, а не в доме на дереве, девочка пояснила, что там она в еще большей опасности, нежели в замке. Естественно, какая опасность ей грозит она не знала, опиралась на слова отца, и безоговорочно ему верила.  

Не говорит, значит, ое скрывает от нее правду. Может оно и к лучшему...

Псобирав шишки, полепив снеговиков и понаблюдаав за дикими пушными зверьками, мы возвращались обратно в замок. И всегда до первых звезд. Прошлая ошибка могла стоить нам жизни, и я очень боялась снова наткнуться на смердящего. Благо, теперь места выбирала я, а они были куда безопаснее, и в допустимой близости от замков.

Порой мне приходилось нарочно разливать воду на полу, чтобы скрыть следы преступлений, а именно, растаявшего снега. Ведь служанки несколько раз созерцали темные пятна и их брови удивленно ползли вверх. Амелия мне помогала, принимая все за игру, хотя ей и не нужно знать, что может сделать ее отец, если обо всем узнает. 

За эти дни мы с ней очень подружились. Стали  маленькой семьей, словно лисица с детенышем. Жили в своем собственном маленьком мирке, насильно созданным одним гурном, и радовались. Искренне.

Когда наши прогулки и занятия заканчивались, мы частенько танцевали или играли в догонялки, а после подолгу лежали на кровати, рассматривая искристый потолок и выведенные на нем причудливые белые узоры.  

В идеальной тишине, Амелия нашла себе новое развлечение. Она слушала, о чем перешептывается служанки, бродившие по коридорам, и пересказывала все мне. 

Так я узнала, что Король Гурнов, муж Астурии, устраивал пир в честь победителя турнира, в котором победу одержал... Марх. 

И сегодня он должен был выбрать себе гурри. 

Конечно, я была рада, что юный гурн, наконец, остепенится, но меня отчего-то терзало внутри, что там будет Эркхард. Со СВОЕЙ гурри, которую он все же простил. 

Малышка чувствовала любое изменение в моем настроении, и по ее грустному личику было видно, как она волнуется за меня, не зная как мне помочь. 

Ревность? 

Вряд ли. 

А может... 

Нет. Не бывать этому! 

Пусть себе празднуют, а мы с Амелией окунемся в мир драконов и принцесс! 

Под вечер замок окончательно стих. Все спустились в большую залу, где как раз, слышался далекий гомон и полились едва уловимые мелодии. 

— А , давай, как в прошлый раз? К озеру? Хочу еще раз покататься на канях, — прошептала Амелия, схватив меня за руку. Этим щенячьим глазкам невозможно отказать. 

— На коньках. Только совсем недолго. Договорились? 

Девочка кивнула, и повисла у меня на шее. 

— Спасибо, Софи! 

— Только о колдовстве, тссс. Это наш секрет. Помнишь? — я приложила палец к губам, и малышка повторила за мной. 

Да, к моему несчастью, Амелия увидела, там на поляне, как я использовала магию. И у нее всегда столько радости, а в глазах столько эмоций от предвкушения настоящего чуда, когда мои руки покрываются инеем, и я начинаю колдовать. 

К снеговикам, фигуркам животных, магических существ девочка уже относилась спокойно. Но вот, коньки, сотканные из чистого льда, ее покорили. 

И мне не жаль тратить магию.