Холодное сердце гурна

8. Перемены

Я искала Амелию долго, но вскоре поняла, что у меня не получится отыскать ее в этом огромном пустующем замке. К тому же ноги уже изрядно ныли от такой прогулки. Тяжко выдохнув, с тяжелым сердцем я побрела назад, в свои покои, но за размышлениями свернула не в тот коридор. Как и многие другие, он навевал восхищение и страх, только вот... он отличался. Незаметно для человеческого глаза, но не для мага. В этом месте гуляла магия. И она оставила тонкие полоски инея на стенах, переливающихся тысячей искорок в лучах лунного света. 

Внутри что-то дрогнуло.  

Здесь есть еще один маг! 

Предвкушение завладело мной. Сама понимала, что нужно возвращаться, но ноги сами несли меня вперед, вглубь полумрака. 

В какой-то момент, до моего слуха донеслось тихое шуршание и чавкающий звук. Он раздался за дверью, мимо которой я проходила. Вмиг все звуки стихли, нагнетая тяжелую тишину, отчего этот чвякание вызывало мурашки по коже и страхом холодила душу. 

Замерла всего на секунду, а потом в полной решительности, настроившись применять ледяные иглы, толкнула дверь, которая со скрипом отходя вглубь помещения. 

Весь мой боевой запал угас, превращаясь в ступор. 

На холодном полу, в луже крови, сидела Амелия. Ее синие глаза лихорадочно блестели, и в тоже время в них мелькнул страх. Волосы растрепаны, а ее маленькие зубы впивались в худую тушку мертвого, полу-съеденного животного.  

На ватных ногах, сдерживая приступ резко подступившей тошноты, я шагнула в комнату, и это была моя ошибка. 

Девочка, словно не была в этот момент ребенком, скорее волчонком, на территорию которого пришел чужак. Она зашипела, отбросила тушку, кривя перепачканное кровью личико, а потом в мою сторону полетели ледяные иглы. От неожиданности, я растерялась и не успела вовремя увернуться. Руку обожгло болью, и я вскрикнула, теряя равновесие. Однако упасть мне удалось. 

Эркхард успел поймать меня, явно говоря какие-то ругательства. 

— Софи! Посмотри на меня! 

Его слова дошли не сразу. Глазами я искала беловолосую макушку, которой уже и след простыл, а потом я столкнулась с его звериными глазами, в которых смешался испуг и недовольство. Он опустил взгляд ниже, на порез. Не трудно было догадаться, что мужчина был разозлен не на шутку и что его дочери сегодня явно не поздоровится. И чтобы строгий отец не устроил взбучку малышке, мне пришлось убедить себя и его, что ничего серьезного не произошло. 

— Это царапина. Скоро заживет. А вот, вам лучше поставить меня на землю, если не хотите, чтобы я вас испачкала. 

Новый приступ тошноты охарактеризовал мое состояние, но гурн и не подумал меня отпускать. Прижал к себе и... погладил по голове. 

Мы сидели в тишине уже около часа. После того, что случилось на языке вертелась тысяча вопросов, но я никак не осмеливалась их задать. И Эркхард знал, о чем я думаю. Знал и молчал. Просто смотрел в окно, будто там было нечто увлекательное. 

В какой-то момент, я уже думала, что гурн просто встанет и уйдет, но вметсо этого, мужчина развернулся на месте, и тихой поступью подошел ко мне, разглядывая меня сверху. 

— Именно поэтому она не может есть за столом, Софи. И именно поэтому я скрываю ее от остальных, — он замолчал, а я, затаив дыхание, боялась шелохнуться и нарушить первые откровения мужчины, секрет, который он хранил от всех. — Ты все верно поняла, Софи. Амелия маг, — горько усмехнулся. — Единственная девочка среди гурнов, обладающая магическими способностями, которые, как видишь, имеют неприятные последствия, — мужчина заглянул прямо в душу, гипнотизируя меня своими холодными и одновременно прекрасными глазами, и постепенно сокращал между нами дистанцию. — Рождение Амелии стало настоящим чудом, особенно для моего брата. Никто не мог предположить, что долгожданный наследник, окажется девочкой, но после нескольких часов, об этом уже знали трое. Ее мать, мой брат, и я. 

Мои глаза округлись, ладошкой прикрыла рот от удивления и осознания, к чему клонит гурн. 

— Ты все верно поняла, Софи... Амелия не моя дочь. Она моя племянница. 

Его откровение выбили почву из-под ног, и если бы я ни сидела, то точно бы упала. Получается, вот откуда такая суровость в воспитании и отсутствие мягкости... 

— Но... как же... ее мать и отец... 

Гурн похолодел, на лице появилась маска жесткости и кровожадности, черты заострились, ровно как и скулы. 

— Мой брат погиб, а ее мать сбежала, бросив новорожденную дочь замерзать в сугробе. Если бы я не бросился на ее поиски, малышка бы не дожила и до утра, потому что эта... , — он тихо выругался, плотно сжав челюсть. — Она не хотела ее, пыталась избавиться... Я так и не смог убедить брата, что его одержимость ею до добра не доведет. И как итог, он отдал жизнь за ту, что предала его. Вот поэтому Софи, мы никогда не доверяем людям. Потому что Вы лицемерны, ради собственной жизни вы готовы преклонить головы, чтобы потом воткнуть нож в спину!