Холодное сердце гурна

2.1

Мужчина скользнул по мне изучающим взглядом, резко подался вперед, отчего я инстинктивно дернулась назад и едва не стукнулась затылком об изголовье кровати.

— Мне нужен всего лишь твой выбор. Кем ты предпочтешь быть всю оставшуюся жизнь: гурри или торри?

Я уставилась на гурна непонимающим взглядом. Мужчина обманчиво мягко коснулся моих волос, перебирая спутанную шелковую прядь и заправляя ее мне за ухо.

— Если выберешь первое, — его пальцы коснулись моего лица, невесомо очертили линию скуле, замирая в районе шеи, — будешь купаться в роскоши, как госпожа, не зная боли и унижения, если же второе, — он слегка сжал мое горло, а потом большим пальцем провел по нижней губе, оттягивая ее вниз, — будешь работать наравне со всеми, из дня в день, из года в год, без права на отдых, даже в самые тяжелые времена, — его глаза пронзили мою душу холодом, еще немного и превращусь в ледяную статую, — Так, что же ты выберешь?

— Я не понимаю значения ваших слов, — мой голос прозвучал уже увереннее.

Мужчина хмыкнул.

— Все, что нужно, я тебе озвучил, — серьезно обронил он, ожидая моего решения, с хищным блеском в глазах.

Я уставилась на покрывало. Слишком легким мне казался первый вариант, в нем явно был какой-то подвох. Да и не бывает бесплатных предложений такого характера, должна быть и соответствующая плата. А так… Мало ли чем они тут промышляют? Вдруг меня съедят на жертвенном алтаре?

— Второй, — тихо озвучила свой ответ я, сжимая сильнее покрывало.

— Уверена?

— Да!

— Что же, я принимаю твой выбор, — мужчина был явно недоволен моим ответом, но вида не подал, так же спокойно и размеренно продолжил беседу: — С сегодняшнего дня можешь забыть о своей прежней жизни, вычеркнуть из памяти дорогих тебе людей, ведь ты никогда не вернешься домой, — его слова острыми иглами впивались в рассудок, раня сердце. — А если попытаешься сбежать — умрешь.

 Он так легко об этом говорил, словно его слова касались не человеческой жизни, а жизни обычного домашнего скота. Перед глазами всплыли лица погибших магов и воинов, навсегда застывших во льдах Ледяных Чертогов и в сердцах своих родных, которые наверняка уже льют о них горькие и горячие слезы, как и мой отец, и Марисса, и Ориан.

Я вспомнила родное лицо, лучистую улыбку и строгий взгляд, и внутри, из самых глубин, тут же начало подниматься нечто темное, скучивающее нервы в спираль и накаляющее их до предела. Лучше бы меня сразу лишили жизни, ведь я ни за что и… НИКОГДА. Никогда не оставлю попыток сбежать!  

 Гурн отвернулся и скучающим голосом позвал кого-то. В этот момент, бурлящий и жаждущий прорваться вулкан дрогнул, и я не выдержала: запустила в гурна огненный шар.

Успевшие войти: два молодых гурна, тоже беловолосые, и высокая женщина, замерли ошарашенно в дверях, а я посмотрела на свою руку.

Почему у меня ничего не вышло? Где моя магия?

— Смелая, — растянув губы в улыбке, сказал беловолосый и поднялся со стула. — Диана, забирай новенькую в восточный замок. Теперь она ваша. Марх, — обратился он к совсем юному перепуганному гурну, возрастом явно младше меня, но внешность бывает обманчива, ведь эльфы тоже вечно молоды, — проследи, чтобы наша новая служанка дошла до нужных покоев.

А затем, он удалился, и очнувшиеся от оцепенения наблюдавшие пришли в движение. Женщина спешно подбежала к кровати, и звук хлесткой пощечины прогремел в оглушающей тишине помещения.

— Не смей больше, никогда, вытворять такое с повелителем, поняла? — прошипела она, и бросила на кровать горку каких-то тряпок. — Немедленно одевайся! У тебя не больше пяти минут. Не успеешь — пойдешь, как есть!

 И больше ни сказав ни слова, вместе со стражниками, покинула покои, оставив меня в скоротечном одиночестве.

Я потерла разгоряченную кожу, едва сдерживая набежавшие слезы. Меня впервые ударили подобным образом, ушибы и ссадины от тренировок и то болели не так сильно. В груди все клокотало, обида рвалась наружу. И кое-как, пересилив себя, я отбросила одеяло, ступая босыми пятками на холодный, ледяной, обжигающий кожу пол. Перепрыгивая с одной ноги на другую, быстро надела серое платье из грубой ткани, которое на удивление село по фигуре. Натянула шерстяные чулочки и запустила ступни в потертые кожаные сапожки с мехом. Как оказалось вовремя. Двери резко распахнулись, и молодой гурн, Марх кажется, ведь так назвал его тот беловолосый, удивленно осмотрел меня с ног до головы и кивнул в сторону двери, за которой нас ждали второй гурн и разъяренная фурия, метавшая в меня молнии своими серыми жабьими глазами.

— Следуй за мной, и не отставай, — каркнула она, и быстро-быстро зашагала по просторному коридору.

Я успела рассмотреть лишь великолепные, полупрозрачные колонны из горного хрусталя, которые держали недосягаемые своды крыши, да и бесшумно следующие по пятам стражи, буквально дышали в спину, подгоняя меня еще сильнее.

Вдруг провожатая резко остановилась, и мой нос чуть не наткнулся на идеально ровную спину женщины, склонившую голову и шепнувшую мне едва слышно:

— Опусти взгляд и не смотри на них ни в коем случае.

Я повиновалась.

Из-за угла вышли трое мужчин, чьи тяжелые шаги эхом разносились по полупустым коридорам. Краем глаза отметила, что один из них идет чуть впереди, а двое других плетутся позади, словно волки, смиренно следовавшие за своим вожаком, именно так мне и представилось увиденное.

Они притормозили возле нас, и я почувствовала, как задрожала женщина, сцепив онемевшие руки под грудью. И не только она… Гурны, шествующие позади также напряглись, и это напряжение повисло в воздухе, пока голос с хрипотцой не разрезал его: