Холодное сердце гурна

3.2

Едва мы вернулись в замок, девушки, встречавшиеся нам по пути, шарахались от нас в сторону, как от прокаженных. И я поняла почему, когда подошла к зеркалу.

О, Великие боги!

Я быстро набрала ледяной воды в чашу, и дрожавшими ладонями принялась смывать кровавые отпечатки, оставленные гурном. Вытершись полотенцем, продолжала с силой сжимать его в руках.

Перед глазами до сих пор стояли жестоко убитые девушки и тот, кто лишил их жизни таким варварским, дичайшим, непотребным образом. Нет, я понимала, что они звери… Но где-то в глубине души, надеялась, что в них остался хоть крошеный кусочек человечности, ведь они же когда-то были людьми. Однако мои надежды рассыпались, как горох из дырявого мешка. И ни осталось ни единого сомнения, что мои планы, которые я вынашивала две недели, покорно выполняя любую работу, даже самую тяжелую, теперь никогда не осуществляться. Мне не выбраться отсюда!

Скрипнули дверные петли, Нейра и Арана, с распухшими от слез глазами, шмыгая носом, бросились ко мне, обнимая сзади.

— Зачем ты ему ответила? Он же этого так не оставит.

Мне хотелось сказать, что все будет хорошо, но я не могла лгать. Хорошо… уже никогда не будет.

— Придет время, и вы поймете, что я поступила верно, — сиплым голосом ответила я, чувствуя тепло и заботу напуганных подруг.

Девушки еще сильнее сдавили меня в своих объятиях. Сколько мы простояли, вот так обнимаясь, не ясно, но нашу идиллию нарушил звонок колокольчика. Настала пора завтрака, а после — очередных поручений, не терпящих отлагательств.

День пролетел быстро. Работы было много, но сегодня она проходила в молчании. Все были угрюмыми и неразговорчивыми. Еще бы! После утра с казнью, мало кто осмеливался нарушить траурную тишину. Так было принято, так выражали соболезнования скорбящим родственникам. Оно и к лучшему. Иначе, на нас бы обрушился шквал вопросов, ведь мы часто ловили на себе горячие взгляды других слуг, которые явно желали узнать подробности из первых уст.

Ночью проснулась от раздирающего кашля.

Подруги сбегали к Эльзе (она в прошлом была целителем, и неплохо разбиралась без магии в настойках и травах), принесли горькую микстуру от простуды, заставляя упирающуюся меня опустошить флакон. Знали бы они, что все это бесполезно…

Утро наступило слишком быстро.

И снова под дверью Нейра обнаружила небольшой букет снежных цветов, которые тут же поставила в графин, ибо вазы были переполнены цветами, и ставить новые было не во что.

Так прошел еще один день, и еще…

Люди потихоньку приходили в себя, снова слышались смешки и перешептывания служанок, возвращавшихся из западного крыла, повара вновь принялись бубнить и смачно браниться, если их подмастерья резали слишком толстыми ломтями мясо или сыпали много муки в тесто.

Пару раз я пересекалась с той русоволосой, и в груди щемило стоило мне взглянуть на ее лицо. Она сильно похудела, в глазах потух былой азарт и жажда жизни. За несколько дней она превратилась в ходячего призрака, на которого никто больше не обращал внимания, словно и нет ее вовсе.

Мне так хотелось ее подбодрить, поддержать, сказать, какими порой бывают сладкими и бесценными даже самые смурные дни (сейчас я понимала это в полной мере, как никогда), а потому я разузнала какие лакомства она предпочитает, и направилась на кухню, пролетая пустые коридоры, пока замок еще не проснулся.

Летела вниз, придерживая полы платья, как вдруг послышались голоса. Мне пришлось сбавить ход и остановиться. Закусив палец, я решалась, стоит ли мне продолжить путь или вернуться обратно.

Выглянула из-за угла. В коридоре было двое: высокий мужчина и стройная, дивной красоты девушка в золотом платье. И если лицо незнакомки, в которой я признала гурри, я видела отчетливо, то вот мужчину мне практически не удалось рассмотреть: его широкая спина, в черной шелковой рубашке, по которой струились белоснежные прямые пряди, преграждала полный обзор.

Я не хотела подслушивать, но так вышло, что гурн заговорил, и я замерла на месте. Этот голос я никогда не забуду.

— Тебе мало даров? Или тебе наскучили украшения, которые я принес из драконьей пещеры?  

— Нет, мой господин, — ласково, почти заискивающе говорила девушка. — Ваши подарки изумительны. Но… вы давно не навещали меня. Я соскучилась.

Она подняла руку в надежде погладить мужчину по щеке, но он небрежно отбросил ее ладонь, не позволяя к себе прикоснуться. Его голос изменился, в прохладе выросла глыба льда, покрытая острыми шипами. Дотронься и порежешься.

— Когда ты мне понадобишься, я тебя приглашу.

— Но, господин…

— Возвращайся к себе. Негоже моей гурри ходить в крыле для слуг.

— Как скажешь, Эркхард, — стараясь выглядеть равнодушной, ответила девушка, но я видела обиду в ее глазах, которые она вмиг опустила, поклонилась и, подобрав полы роскошного платья, достойного самой королевы, побрела вглубь коридора. Ее тихие шаги неуловимым эхом разлетались под сводами каменной аллеи.

Эркхард! Вот как его…имя…кличка?

Я отпрянула назад, больно ударяясь локтем о стену. И едва не выдала себя. Вовремя закрыла рот ладошкой, прикусывая нижнюю губу. Минуты текли, а я продолжала стоять, сливаясь со стеной в единое целое и вслушиваясь в мертвую тишину.

Ушел?

Выглянула снова, но в коридоре уже никого не было. Облегченно выдохнула, прикрыв глаза. Ушел.

Настроившись на совершение доброго дела, сделала шаг вперед и врезалась в выросшего, точно из-под земли, мужчину. Уххх… Потерев ушибленный нос, медленно начала поднимать глаза.

Черная шелковая рубашка, пуговички в ровный ряд, твердый подбородок с отросшей щетиной цвета вороного крыла, тонике, жесткие губы…