Холодное сердце гурна

6.1

Дни пролетали один за другим. Подъем был не столь ранним, как раньше. А потому я успевала не только привести себя в порядок, но еще убрать покои и приготовить завтрак.

Как только за гурном закрывалась входная дверь, не теряя времени, изучала возможности ледяной магии. Она в отличии от других, была неизведанной и непредсказуемой, и мне нужно было понять, сумею ли я ее подчинить, ведь магию земли, к сожалению, приручить мне так и не получилось, несмотря на все мои усилия и ухищрения. Зато огонь был моем верным помощником. Но… последним, кто был со мной во время истощения, оказался ледяной маг, а не огненный. И именно его магию я впитала в себя, восполняя жизненный резерв. Несомненно, у меня сотню раз возникал вопрос: кто же носитель этой древней магии? Но я старалась не забивать голову, решила, что кем бы он или она ни был, я ему безмерно благодарна. И неважно узнаю ли когда-нибудь о нем или нет.

Чем больше я тренировалась, тем больше познавала тонкости новой силы. Магия оказалась чудесной, но капризной. Мне не всегда удавалось призвать ее, приходилось даже уговаривать и разговаривать с ней, как с маленькой девочкой. Но вскоре, ледяные шипы, прозрачные шарики идеальной формы, облака снега – малая часть того, что я смогла освоить за небольшой промежуток времени.

Мне частенько приходилось открывать настежь окна, и ходить весь день в подаренной гурном шубке из меха огненных лисиц, чтобы хоть как-то оправдать появление инея на стенах и снежинок в воздухе. Признаться, я очень боялась, что гурн может почуять отголоски магии, но слава богам, он ничего не спрашивал и мне не приходилось оправдываться.

К слову, с этим мужчиной у нас сложились весьма своеобразные отношения. Мы редко разговаривали, но я и без слов научилась понимать его. Знала, когда он сильно устал, когда зол до предела и стоит задать вопрос, пощады не жди, тогда старалась уходить к себе в комнату, когда его что-то тревожило, и даже когда он просто наслаждался тишиной, сидя перед камином и изредка бросая на меня тяжелый взгляд из-под густых бровей, если я оказывалась поблизости.

На удивление, мужчина никогда не кричал и не наказывал меня, если случалось что-нибудь вопиющее, например, я случайно задела столик и несколько фарфоровых чаш, стоявших на нем, разбились вдребезги, или миска с крупой оказывалась на полу.

Так и жили…

Он приносил тушки убитых животных, я разделывала их и готовила снедь. Однако, когда это произошло в первый раз, и я увидела обезглавленного пушистого кролика, мне стало дурно. Гурну пришлось самому его потрошить и снимать шкурку, по ходу объясняя мне как это правильно нужно его свежевать. Постепенно я начала привыкать к такой жизни. И это немного волновало меня. Ведь теперь, при столкновениях с мужчиной, уже не пугалась и не прятала глаза. А он…

Он доставлял из замка роскошные платья, накидки, украшения для волос, только они так и пылились в шкафу. Я надевала свое невзрачное платье служанки, и принималась за работу. Да, и не уместно было носить шелка, когда приходилось бегать с тряпкой и шваброй, гоняя пыль и пауков, лазать в широкий камин, из арговаго дерева, которое никогда не горело, и вычищать его от копоти и сажи. В один из таких дней, я была похожа на чумазого поросенка! Но, клянусь, когда меня увидел гурн, его губы тронула скупая улыбка, что само по себе было дикостью. И я не знала, как реагировать на его насмешки: то ли радоваться, что впервые увидела его улыбку, то ли сгорать от гнева – все-таки я выполняла грязную работу и смешного в том ничего нет!

Вечера проходили однообразно: после ужина, я устраивалась на мягком диванчике, в полукруглой библиотеке, и уносилась в мир сказок, приданий и путешествий. Мужчина же запирался у себя и не появлялся до самого утра. А иногда, он и вовсе не приходил на ночлег, чему я поначалу была несказанно рада, поскольку могла позволить себе понежиться в горячей ванной подольше, не опасаясь, что в любую минуту гурн может вернуться. Хотя для меня, до сих пор, оставалось большой загадкой, как здесь работала система водоснабжения, ведь купалась я, исключительно, в свежей и кристально чистой воде.

Со временем, мужчина все чаще стал пропадать по ночам. А под утро приходил, принося с собой сладковатый запах женских духов, что вызывало у меня раздражение и злость. Мне казалось, что таким образом он предает меня, оскорбляет, но я тут же одергивала себя, вспоминая, кто я и кто он, и понемногу приходила в себя.

Все же, жизнь под одной крышей с мужчиной, а он был МУЖЧИНОЙ, оставила на мне свой неизгладимый отпечаток, который, боюсь, уже никак не ототрешь и не смоешь.

Я ходила из угла в угол, меряя комнату шагами. Вскинула голову. За окном уже стояла непроглядная тьма, даже разрисованные морозом стекла не могли скрыть чернильного неба и четких сияющих звезд, которые показывались весьма редко в этих краях. Ужин давно остыл, и я убрала его на застекленный балкончик. Часы мерно тикали, отрезая минуты уходящего дня.

Неужели опять не придет?!

Сердце было не на месте, тревога отчего-то разбегалась по венам. Я старалась успокоить себя, но у меня плохо это получалось. Прождав еще час, я все же отправилась в комнату, погасив свечи и подкинув дрова в камин. Ночи становились холоднее, морозы сильнее. Новый год подкрался уже совсем близко!

Прикрыв веки, я стала медленно погружаться в сон, как вдруг, входная дверь отворилась. Половицы тихо скрипнули под тяжестью гурна, который направился в сторону гостиной. Я подскочила, наспех натянула домашние башмачки, и выбежала из комнаты, минуя коридор, прямо в ночной сорочке.

Но едва я влетела темную гостиную, замерла на месте. Мужчина сбросил тяжелый меховой плащ прямо на пол, и завалился в кресло, прижимая руку к животу. Он даже не обратил внимания на меня, а я во все глаза смотрела, как его пальцы окрашиваются в багряный цвет, а лицо исказилось от боли.

И задохнулась от ужаса. Он был ранен!