Холодное сердце гурна

7.1

Девушки, о которых говорила Диана, видимо, ушли в другую строну, оттого в лесу было очень тихо. Только треск от срезанных веточек нарушал идиллию. Признаться, я наслаждалась этой тишиной, напевая под нос песенки и укладывая колючие лапки в плетенку. Мне так хотелось поиграть с магией, что я тихонечко использовала ее, оглядываясь по сторонам, чтобы сбить самые крупные шишки, висящие слишком высоко, или помочь бельчатам перебраться на другую ветку.

Я продвигалась все дальше, минуя густые ветви елей, склонившиеся к земле под тяжестью снеговых шапок, и утопая в рыхлых сугробах. Настроение было пречудесное, душа пела, и я верила, что моя задумка получится, несмотря ни что. Но мне понадобится помощь Аструии, без нее я вряд ли смогу проникнуть в темницу!

— Ой!

Мимо меня пронеслась огненная лисица, сбивая меня с ног. Корзина полетела вниз, и все мои труды рассыпались на белый ковер, а вскоре послышались хрустящие, почти невесомые шаги. Я успела встать, отряхнуться, и даже собрать часть веток и шишек обратно в корзину, как перед моим взором показались мыски темных сапог, которые и вовсе остановились в считанных крохах от меня.

Я вздернула голову и столкнулась с рубиновым взглядом.

Опять он!

Марх удивленно взирал на меня несколько минут, а затем лучезарно улыбнулся.

— Как же приятно, когда очаровательная девушка у твоих ног, — веселясь выдал он, а я чуть не задохнулась. Ведь я и правда была перед ним на коленях! Злость быстро захлестнула грудь, которая стала вздыматься как крышка вскипевшего чайника.

Так, спокойно, Софи, он еще совсем молод. Как там говорили девушки, он самый человечный, да и походу самый болтливый!

Прикусив язык, чтобы не ответить молодому гурну грубостью, опустила глаза и принялась дальше складывать шишки в корзину, даже не выказав ему должного почтения.

— Ты, что белка? Зачем тебе столько шишек? — изумился мужчина и резко присел. От его близости мне стало не по себе. Но то, что он начал мне помогать, выбило меня из колеи.

— Не нужно, господин. Я сама, — буркнула я, заслоняя собой корзину.

— Господин? Мы же договорились… Или ты не помнишь? — я хмуро на него посмотрела, и гурн перестал улыбаться. — Слушай, Софи, — у него вдруг вспыхнули глаза. — Прошу, не откажи в помощи. Мне кое-что нужно найти, но тебе придется мне подыграть, а взамен, обещаю, выполню любую твою просьбу.

Я вскину голову, прищурившись. Глаза мужчины лихорадочно блестели, а он сам замер, ожидая ответа. Что-то слишком подозрительно. Ноя не удержалась:

— Любую? — переспросила я, боясь, что ослышалась. Гурны слов на ветер не бросали и всегда были верны своему слову. Может не стоит упускать такой шанс?

— Могу дать клятву, если хочешь, — предложил Марх, и тут же посерьезнел. Нос начал морщиться, учуял что-то, и лицо начало меняться. — Быстрее Софи, у меня слишком мало времени.

— Хорошо, — согласилась я. — Что делать?

Гурн посмотрел на меня неверующим взглядом, а затем по-ребячески улыбнулся.

— Держаться крепче и не кричать. У меня очень тонкий слух!

Я не успела и пикнуть, как взмыла в воздух. Марх схватил меня на руки, и побежал в сторону замка, частично перевоплотившись во вторую ипостась.

— Корзина! — ужаснулась я, когда мы два счета преодолели крутой склон, и оказалась на небольшой опушке.

— Потом, Софи. Молчи!

Я не понимала, почему я должна молчать, но мы вдруг резко остановились, я ушибла нос в каменную грудь мужчину, и чуть было не получила сердечный приступ, едва меня поставили на ноги, а вокруг пролетел грудной смех десятков гурнов.

Марх умоляюще смотрел на меня, глаза так и кричали: «Прошу, молчи. Потом все объясню!»

С трудом, я обернулась. И тут же отвернулась, когда поняла, что стою в центре поляны, окруженной полуголыми мужчинами, а совсем недалеко, нахмурив брови, нас пронзает молниями синие глаза Первородного.

— Когда я просил найти редкость в лесу, я имел ввиду совсем другое, Марх, — чуть ли не рыча, произнес Эркхард. — Салех выйди вперед и покажи какой должна быть находка!

Немного щупловатый гурн вышел из строя. Его насмешливые фиалковые глаза укололи Марха превосходством и высокомерием. Он протянул зажатую в кулаке руку, и медленно начал отпускать пальцы. На раскрытой ладони у него лежал зуб ледяной крылатки (хищной птицы, появляющейся в северных землях раз в пятьдесят лет).

— Охар, — вызвал еще одного. У этого гурна, в руке был зажат еще дергающийся прутик пергамуса (белого дерева, славящегося своей крепкой корой и крутым нравом, оно могло самостоятельно передвигаться по суше, в поисках благоприятных условий и потому считалось самым трудно добываемым ресурсом). И как он смог оторвать от него ветвь?!

У других гурнов, выходивших по мере того, как их имена оглашал Эркхард, тоже были свои сокровища: перо ядовитой красноперки, перепончатая лапа златовласки, рог белогрива, но ни у кого не было живых существ. Исключительно лишь части!