Холодный расчет

Холодный расчет

В январе 2051 года Восточно-Европейскую равнину неожиданно накрыла волна оттепели. Тонкая и девственно чистая вуаль снега, которой успел порадовать декабрь, тут же превратилась в грязную мешанину. Вдоль бордюров побежали ручьи, газоны над теплотрассами снова ярко зазеленели, а на деревьях вспухли и кое-где даже раскрылись почки нежной листвы. Но москвичи не унывали: по-настоящему снежный январь они в последний раз видели лет 10 назад. А небо в начале 2051 года было таким чистым и светлым, а воздух – свежим и теплым, что никто не хотел грустить по давно потерянному. Наоборот, воодушевленные невероятными прорывами ушедшего года, главным из которых был первый полет корабля с атомным двигателем «Паллада», все ждали, что 2051 год если и не превзойдет предшественника, то хотя бы удержит планку и продолжит радовать приятными и удивительными событиями исторических масштабов.

Наталья Волкова тоже была в состоянии напряженного ожидания. После новогодних праздников они с мужем – Петром Волковым – собрали чемоданы, распрощались с детьми и вместе с толпой коллег полетели в сторону Центральной Африки. Все они были участниками масштабной международной конференции, посвященной определению научных приоритетов и путей исследования внешней части Солнечной системы. Там, на экваторе, Наталью и Петра ждал момент, к которому они оба шли всю жизнь. Перед целым залом всемирно известных экспертов им предстояло представить два самых амбициозных проекта, когда-либо виданных мировой космонавтикой: автоматическую и пилотируемую миссии к луне Юпитера Европе. Их соревнование шло не столько за симпатии зрителей, сколько за контракт на исследование планет за Поясом астероидов, который полностью покрывал стоимость запуска миссии победителя.

Шел второй час полета, и Наталья тяжело смотрела в иллюминатор. Далеко внизу широко раскинулись серо-желтые просторы каменной пустыни. Глобальное потепление превратило экватор Африки во что-то, отдаленно напоминавшее поверхность Марса. Четверть века назад это были цветущие и полные жизни саванны, пока их не иссушили десятилетия палящего солнца.

Мысли Натальи унеслись далеко на север, обратно в Москву. Несколько месяцев она готовилась выступать на конференции не одна, а с Михаилом – одним из ключевых разработчиков искусственного интеллекта Аврора. Наталья понимала, миссии, состоявшей из сотни разных космических аппаратов, без искусственного интеллекта никак не обойтись. Всего за пару месяцев Аврора успела отлично себя зарекомендовать, сначала расшифровав данные о неизвестном всплеске радиации около Юпитера, который зафиксировал межпланетный зонд OrbiX, а затем через спутники связи JuniX управляя роверами в загрязненном районе тайги, где помогла найти скрытые под землей оазисы жизни.

Наталья снова и снова прокручивала в голове электронное письмо из отдела внутренних расследований корпорации, которое застало ее дома перед раскрытым чемоданом. Ее глаза зацепились за простые, но пугающие слова: «конфликт интересов». Кто-то, кто пожелал остаться анонимным, подал на Наталью жалобу, и у руководства мигом появилось много вопросов. Например, почему она без обсуждения с коллегами дала своему старшему сыну Михаилу особое разрешение тестировать Аврору на космическом оборудовании, разработанном ее командой. И почему Иван, младший сын Натальи, несовершеннолетний без специального образования, неожиданно быстро стал одним из бета-тестеров, тоже с ее подачи. А теперь и сама Аврора, творение ее сына, должна была дирижировать десятками спутников и зондов самой дорогой в истории автоматической миссии. К счастью, от расследования Наталью спасла ее прекрасная репутация и длинный список заслуг. Но теперь она была под чутким присмотром, а следующее подозрение в телефонном праве, кумовстве или, хуже, в коррупции грозило ей судебным разбирательством.

Наталья вспомнила, как заменяла в презентации и документах проекта имя разработчика Авроры с «Михаила Петровича Волкова» на «кафедру программирования нейросетей Дальневосточного университета», и как с тяжелым сердцем звонила сыну, прося сдать билеты до Москвы. Но оставить его имя среди авторов значило рискнуть судьбой миссии. Единственным выходом было согласиться с условиями, которые ей молча выдвинула корпорация, и выступить на конференции одной.

Голое полотно пустыни обнажило россыпь серых и бурых скал, в ушах стояло гудение двигателей самолета, а Наталью все никак не отпускало письмо. Да, у руководства были все основания подозревать ее в кумовстве. Ведь Наталье и правда пришлось воспользоваться своими связями и авторитетом, чтобы Аврора – такой долгожданный и нужный космонавтике искусственный интеллект – не затерялась в круговерти бюрократии, а сразу попала в состав миссии к Европе. Но автор жалобы будто бы намеренно метил в Михаила – одного из немногих, кто знал код Авроры вдоль и поперек. Почему загадочный аноним попытался возбудить расследование именно сейчас, когда победителя в соревновании за контракт еще предстоит определить? И откуда он знал, что Аврора станет связующим звеном между всеми аппаратами программы, если эту деталь проекта Наталья собиралась обнародовать только на будущей конференции?

Кто-то в этом самолете, возможно, смог исхитриться и украсть информацию о ее миссии, чтобы в последнюю секунду попытаться дискредитировать ее в глазах всего научного сообщества. Наталья отвернулась от иллюминатора и, привстав, обвела взглядом салон. С ней на борту было еще 3 команды, которые тоже вели борьбу за контракт. Далеко впереди сидела большая компания, где громко и живо с кем-то разговаривал Петр Волков. В последнее время он был в отличном настроении и при каждом удобном случае хитро улыбался. Чуть поодаль от Петра скучилась и что-то обсуждала группка исследователей колец Сатурна. А в хвосте мирно посапывала команда, которая уже не первый год пыталась убедить всех, что атомолет «Паллада» в первую очередь должен полететь к Плутону.