Холодный, расчётливый и нелюбимый

Глава 7

Проводив последнего гостя, мы с Херр Маршалом фон Стейнвеггом вернулись в дом. Один только день обязал меня именовать его по-другому даже про себя, как и меня саму. С Гвентином такого бы не было. В нашем ордене мы все были близки и общались между собой без формальностей. А к этому человеку я принципиально буду всегда обращаться, как к чужому.

Я так сильно устала, что хотелось только одного — никого не видеть. Еле передвигая ногами, направилась к своей комнате, но по дороге меня перехватила Шарлотта и увела в противоположную сторону.

Мне было всё равно, поэтому и не сопротивлялась, когда очутилась в роскошной купальне. Одна из служанок помогла мне раздеться и принять ароматическую ванну с морской солью и плавающими на поверхности воды лепестками роз.

Тёплая вода восстанавливала силы и забирала усталость. Девушка умело втирала во влажную кожу благоухающие масла, приятно массируя тело. Одев меня в струящееся тонкое кружево ночной сорочки, она открыла соседнюю дверь и проводила в просторную комнату мягкого молочного цвета, где меня ждала Шарлотта. Обстановка дорогая, но без помпезности: огромная кровать, изящная мебель, высокое окно с выходом на украшенный цветами балкон с видом на сад — никаких решёток и ужасающих обрывов.

— Это Ваши новые покои, Фрау фон Стейнвегг, — поклонившись, объяснила Шарлотта. — Комната Вашего мужа напротив.

Что ж, о таком подарке я и не могла мечтать. Раздельные комнаты — это хорошо. Поскорее выпроводив всех, я на цыпочках подошла к двери мужа. Легонько открыв, осторожно заглянула внутрь — аналогичная обстановка, только в мужском стиле, но самое главное — Херр Маршала фон Стейнвегга пока не было.

Облегчённо выдохнув, я вернулась к себе. Взгляд упал на туалетный столик: множество баночек и тюбиков с различными кремами, духами и прочей женской атрибутикой, несколько шкатулок с украшениями. Чуть в глубине выделялась малахитовая, с небольшой ящеркой на крышке. В ней лежали различные ключи: серебристый, увенчанный воздушной снежинкой, парочка маленьких, с позолотой, и один с вензелем. Я повертела его в руках — не маленький, как от двери.

Решив проверить свою догадку, в порыве подбежала к двери мужа. Так и есть: ключ легко вошёл в замок, и, после пары оборотов, дверь оказалась заперта. Положив свою находку на место, я блаженно улеглась в постель.

Мне снился Гвентин. Живой, любимый.

Мы прогуливались по песчаному пляжу, мелкие волны красиво переливались в тёплой ночи, освещённой холодным светом круглой луны. Возлюбленный нежно держал меня за руку, лёгкий бриз развевал его смоляные волосы; лицо плохо было видно, но я отчётливо ощущала его глубокий взгляд на себе. Лёгкая улыбка коснулась желанных губ, когда из-за спины он вытащил ледяную розу. Он часто любил создавать всегда что-то красивое своей магией.

— Я люблю тебя, Тайлетта. Согласна ты выйти за меня замуж?

Слова, которые я так долго ждала от него, наконец-то были произнесены.

— Да, милый Гвентин, я так рада!

Мягкие губы коснулись моих, даруя неземное блаженство. Неужели Гвентин меня действительно любит? Я провела руками по голой груди любимого, снимая с плеч расстёгнутую рубашку. Гвентин поднял меня на руки, и мы очутились на шёлковых простынях, не прерывая поцелуя. Возлюбленный медленно развязывал ленты на моей сорочке, оголяя нетронутую девичью грудь.

— Гвентин, ах-х…

Сколько раз я мечтала оказаться в его объятиях, возбуждённая прочитанными откровенными сценами из книги, что тайком читала Лукреция. Стеснялась и краснела от своих мыслей, но ничего не могла с собой поделать — я слишком сильно любила Гвентина и мечтала только о нём.

А вот сам Гвентин долгое время не обращал на меня ровно никакого внимания. Все наши отношения сводились к почтительным и служебным отношениям. Мои подруги знали, насколько я была в него влюблена, но об ответных чувствах могла только мечтать.

Но ведь дождалась его заветное «Я люблю тебя».

— Любимая, желанная, — шептал он между поцелуев.

Рука Гвентина скользнула вдоль бедра, окончательно лишая меня одежды и всякого стыда. Лёгкая дрожь пробежала по мерцающей в лунном свете коже.

— Я желаю тебя, Тайлетта.

— Гвентин, я… тоже…

Наши тела змеями переплелись в причудливом танце страсти. Гвентин не торопился, его руки и губы блуждали по моей фигурке, а разум потерялся во времени. Мягкими ладошками я скользила по его крепким широким плечам и мускулистым рукам.

— Возьми меня, Гвентин, я вся твоя, — шептала я в изнеможении.

Лихо перевернув меня на спину, возлюбленный, наконец, овладел мною. Тонкий писк утонул в страстном поцелуе, острые ноготки воткнулись в спину возлюбленного, пока я привыкала к новым ощущениям. Гвентин дарил мне свою любовь, доставляя всё большее наслаждение. Мои пальцы зарылись в волосы возлюбленного и спустились по крепкой шее на плечи.

Но… что-то было не так.

Я никак не могла понять: неужели милый Гвентин отрастил волосы? От странного предположения я вдруг проснулась и открыла глаза. Сон оказался явью, только вместо Гвентина надо мной склонялся Херр Маршал фон Стейнвегг.