Холодный скальпель

Пролог

Ночь, тихая и спокойная, в этот раз была иной. В её густой темноте таилось нечто пугающее. Особняк в Бостоне, выкрашенный в цвет ночного неба, стоял на отшибе, в стороне от оживлённых улиц, где кипела жизнь. Могучий старый дуб, нависавший над крышей, скрывал его от посторонних глаз, словно стыдясь происходящего внутри. Покой покинул эти стены много лет назад.

Под водой, в ледяной ванне, билась в немой агонии девушка с волосами воронова крыла. Руки её отчаянно цеплялись за скользкий край, пытаясь оттолкнуть того, кто с неумолимой силой держал её голову под поверхностью, выжидая, пока воздух не покинет её лёгкие. В последний миг железная хватка ослабла, и он, с рычанием, выдернул её за волосы на холодный кафельный пол. Она рухнула, жадно и судорожно глотая воздух. Серые глаза, холодные и прекрасные, как озерная гладь, встретились с его взглядом, исполненным ярости.

Рыжеволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой присел рядом, грубо вцепившись пальцами в её подбородок.

— Ещё одно слово в мой адрес из твоего поганого рта… Поняла?!

Девушка, тяжело дыша, смотрела на дядю. Она знала, что подчинение — единственный способ избежать новой волны боли.

— Твои мамаша с отцом сбежали с моими деньгами, — прошипел он, и в его голосе звенела сталь. — Они тебя продали. Ты никому не нужна.

Она инстинктивно дёрнулась, пытаясь вырваться из его мерзкой хватки, и тут же получила оглушительную пощёчину. Гнев пылал в груди, требуя выхода колким словом, но разум шептал: «Молчи».

— Я поняла, — выдавила она, сжимая в кулаке мокрый подол своего вечернего платья. Шёлк, облегавший её стройную талию, был теперь безнадёжно испорчен. По щеке, смешиваясь с водой, скатилась предательская слеза — слеза обиды и ненависти к этому самодовольному чудовищу. Он терпел её присутствие, оплачивая учёбу в институте, и мысль о том, что его деньги идут на образование будущего патологоанатома, вызывала у него лишь горькую усмешку.

— Нора, приведи себя в порядок и возвращайся на банкет, — бросил он через плечо и вышел, захлопнув дверь.

Оставшись одна, Нора ещё долго сидела на полу, зажав ладонью рот, чтобы не закричать. Чувство унижения, собственной слабости и беспомощности разрывало её изнутри. Её родители, простые люди, ввергли её в этот золотой ад, приведя к порогу Саймона — собственного брата, человека с состоянием, связями и ледяным сердцем. Они сбежали, украв у него миллионы, оставив вместо себя лишь клочок бумаги с извинениями и дочь в придачу. Они решили, что так для неё будет лучше.

Саймон не был дьяволом в глазах света, но Нора знала правду.

Поднявшись, она подошла к зеркалу. Зареванное лицо, расплывшийся макияж, спутанные волосы. И всё же в отражении сквозила странная, искажённая болью привлекательность. Она глубоко вздохнула. Она училась понимать его ярость, училась не перечить. Это была цена выживания.

Нора умылась ледяной водой, пытаясь смыть с лица следы унижения, когда в дверь постучали. Саймон уже давно спустился к гостям, а значит за дверью был либо дворецкий мистер Питерсон, чье лицо никогда не выражало никаких эмоций, либо горничная Лейла. Открыв, Нора увидела Лейлу. Женщина сохраняла подобающую слуге строгость, но в ее глазах мелькало что-то, отдаленно напоминавшее жалость. Двадцатилетней Норе оставалось только жить по законам этого дома и его хозяина.

— Мистер Саймон велел принести вам новое платье и полотенце, — ровным голосом произнесла горничная, протягивая наряд цвета морской глубины. Уголки ее глaз мягко дрогнули, выдав мимолетную грусть. Нора молча взяла платье и захлопнула дверь, не удостоив женщину ни словом, ни взглядом. Лейла, добросовестно служившая Саймону долгие годы из-за больной матери и детей, была не виновата. Но заводить дружбу с прислугой Нора не позволяла себе — это было опасно.

Она быстро переоделась, нанесла новый, безупречный макияж и уложила волосы. В зеркале на нее смотрела холодная, собранная девушка со стальным блеском в серых глазах. Ничто не выдавало недавней борьбы и слез.

Внизу, в бальном зале, Саймон с напускным радушием беседовал с коллегами и инвесторами. Увидев спускающуюся по лестнице племянницу, он ослепительно улыбнулся, хотя его глаза оставались холодными. Многие здесь не прочь были породниться, находя девушку неотразимой, но Саймон не собирался ни с кем делиться. Она была его собственностью, его зверьком, и только ему предназначалось ее послушание. Красота Норы, унаследованная от их семьи, была той причиной, по которой он когда-то не вышвырнул ее на улицу. Но чем дольше она оставалась рядом, тем навязчивее становились неподобающие мысли.

Нора попыталась изобразить легкую улыбку, но получилось неискренне, и она предпочла уединиться в тихом углу, наблюдая за гостями. Она подняла бокал с шампанским, когда к ней подошел молодой человек с кудрявыми волосами и открытым лицом.

— Можно пригласить вас на танец? — его зеленые глаза искрились интересом.

— Я не танцую, — мягко отказалась она.

— Я настаиваю, — он улыбнулся, не отступая.

Взгляд Норы скользнул в сторону дяди. Тот наблюдал за ними через зал, и его глаза сузились, словно у ящерицы, готовящейся к броску. Внезапное желание бросить вызов заставило ее принять протянутую руку.

На паркете она держала дистанцию, но партнер настойчиво ее сокращал.

— Вы невероятно красивы, — прошептал он.

Нора лишь молча улыбалась, чувствуя на себе тяжелый взгляд со стороны. Когда банкет закончился, и она направлялась в свою комнату, у самой двери ее поджидал Саймон. Молниеносным движением он схватил ее за руку, втолкнул в комнату и повернул ключ в замке. Щелчок заставил ее сердце упасть. Это звук всегда означал одно — начинается расплата.