Холопка или Кузнец на счастье

Глава 16

Поведение мужа мне показалось странным. Если он так хотел эту Ульяну, почему игнорировал ее призывы и кормил завтраками? Непонятно. Да еще и почти прогнал ее от себя, боялся, что увидят люди. Может, моя тактика «отчуждения» подействовала, и Степан понял, что мое расположение для него важнее, чем соблазнительные речи этой красивой гадюки?

Похоже, эта Ульяна из кожи вон лезла, чтобы соблазнить моего мужа. А он, как бы нехотя принимал ее ласки.

Я задумалась. Со Степаном говорить бесполезно.

А что, если пытаться урезонить эту темноволосую нахалку? Может, поговорить с ней? Немного урезонить. Призвать к совести. Вдруг получится и она решит оставить моего мужа в покое?

А еще надо бы пустить слух по деревне, что это Ульяна блудливая. И что уводит женатых мужчин. Пусть ее каждый встречный — поперечный ругает и стыдит. В деревне слухи быстро распространяются. Вот будет ей наука, как чужих мужиков отбивать!

Опять до вечера я провозилась с делами: готовила ужин, кормила скотину, прополола немного в огороде, собрала ягоды. Дети помогали мне по хозяйству, и я была очень благодарна им.

Все же в те времена было другое воспитание: если мать занималась делами, то и дети не бездельничали, а в меру своих сил помогали. Даже переложить развалившуюся поленницу или натаскать воды в умывальник было таким хорошим подспорьем, что я не умоталась за день до потери сил, хотя и устала к вечеру.

На завтра я решила испечь настоящий хлеб, так сказать, стать совсем образцовой женой. Чтобы Степан наконец до конца прочувствовал, что я клад, а не какая-то гулящая. Чувствовала, что муж уже колеблется в своих желаниях — нужна ли ему Ульянка или нет.

После его раскаяния, что был не прав, я добавлю немного интима со своей стороны, и тогда Степан точно будет мой. А про эту темноволосую заразу мы забудем как про страшный сон.

Таков был мой новый скорректированный план.

Однако с опарой на хлеб возникла засада. Танюша утром сказала, что для теста нужна специальная закваска, как я поняла, типа дрожжей, которые использовали в моём мире. Но как её верно сделать она не знала. Нужно было поговорить с умной бабой. Я очень нуждалась в союзниках и советчиках в этой деревне, ведь я много чего не знала.

Свекровь моя естественно умела печь хлеб, но меня недолюбливала. И к ней идти я ох как не хотела.

Но хлеб сам себя не замесит. Оттого я все же решилась и после завтрака отправилась в гости к свекрам на другую сторону реки. Захватила с собой целую миску вишни, которая едва поспела в нашем огороде. Так сказать для небольшого подарочка, чтобы сразу же расположить мать Степана к себе.

Пока шла вдоль берега, всю дорогу вспоминала, как вчера у камышей отхлестала барина мокрым полотенцем. Поморщилась. Надеялась только на то, что он все же забудет мое непотребное действо и не станет мне мстить. Танюша заверила меня, что Дмитрий Петрович, так звали барина, имеет характер добрый, хотя довольно настырный. На это и надеялась.

.

Когда я пришла к свекрови она вешала постиранное белье во дворе.

— Здравствуйте, матушка, я вот вишни вам принесла, — обратилась я к Авдотье Егоровне приветливо. Аленка научила меня, что к бабе Дуне раньше Глашка обращалась именно так. — Давайте помогу с бельем вам.

Свекровь как-то недобро взглянула на меня, но тяжелую простынь всё же отдала. Я быстро поставила свою поклажу с вишней на завалинку у дома и начала развешивать мокрое белье.

— Чего это ты, Глашка, зачастила к нам? Опять чего нужно? — подозрительно и неприязненно спросила бабка Дуня.

Я уже закончила с простыней и взяла из большой корзины рушник, также развешивая. Мне было не трудно помочь ей, а вот свекровь надо было умаслить. Свекровь стояла руки в боки, и как-то недовольно следила за моими действиями.

— Рушники-то на другую верёвку повесь, дура! Разве не видишь сейчас верёвка натянется и поедет всё в один бок!

Её фраза сразу же насторожила меня. Неприветливая и злая какая-то. Ну, не умела я вешать это белье на улице. Так что сразу надо обзывать дурой, да еще так грубо? Но я всё же проглотила ее словесный выпад. Мне нужна была её помощь, да и матерью Степана она была. Разозли её, и она ещё сильнее мужа моего против меня настроит.

— Аленка с Васей к вам после обеда сегодня придут, матушка, — решила я сказать что-то хорошее, чтобы успокоить её злость.

— Это хорошо.

— Всё, с бельём закончила, — улыбнулась я Авдотье Егоровне. — Может, вам ещё что-нибудь помочь надо? Полы помыть или ещё что? Я же понимаю, силы-то у вас уже не те.