Холопка или Кузнец на счастье

Глава 18

Поняв, что больше Ульяна не желает говорить, я поджала губы и направилась к выходу. Словно в забытьи вышла на улицу. Внутри меня все кипело от возмущения. Неожиданно меня осенила идея, как можно было приструнить эту шалаву. Придумала слова, которые точно бы её проняли.

Я проворно вернулась в избу и войдя в горницу увидела, что Ульяна, подняв деревянную крышку в полу у плиты, спустилась в погреб.

Неожиданно меня накрыло неистовое, дикое желание. Слова, что я сейчас придумала, вмиг вылетели у меня из головы. Когда-то давно я смотрела старый советский фильм, не помню, как называется, но там главный герой закрыл вредную бабку в погребе, чтобы проучить её. Мной овладела такая злость, что захотелось устроить той Ульянке нечто подобное за её бессовестное поведение и наглые речи.

Мысль, что это нехорошо, тут же вытеснилась из моей головы яростным возмущением.

Колебалась я недолго. Сорвалась с места и ринулась к погребу. Дернула деревянный запор, удерживающий тяжелую крышку погреба, и с грохотом захлопнула его. Тут же раздался визг и крики Ульяны, которая начала долбиться в закрытую крышку. Я же проворно пододвинула лавку на крышку и еще сундук, чтобы она точно не выбралась.

Спустя минуту я уселась на сундук сверху и вытерла пот со лба.

— Уфф, посиди маленько в темноте, коза наглая. Остынь. Не видеть тебе Степана.

Я понимала, что оставлять надолго Ульяну там нельзя, еще задохнется или замерзнет, все же там было прохладно. Решила до вечера подержать ее там, а потом открыть. Всего часа три-четыре. Я где-то читала, что погреба делали обязательно с притоком воздуха, чтобы было проветривание, поэтому это время эта нахалка спокойно выдержит. Только попугаю ее немного.

Слыша, как недовольно Ульяна кричит из погреба и колотит кулаками в деревянную крышку, я нахмурилась и отправилась домой.

Шла по улице, не замечая ничего вокруг, а сердце было не на месте.

Гнусный жуткий поступок терзал мое существо. Не могла я спокойно воспринимать всю эту ситуацию.

Чувствовала, что совершила ошибку. Зря я, наверное, заперла соперницу в погребе. А если что с ней случится? Но чутье подсказывало, что с такими, как эта Ульянка, ничего не случается.

Такие наглые стервы и вертихвостки и в моё время вели себя с мужчинами по-хищнически, как захватчики. В моём окружении была одна такая, которая увела у моей подруги мужа, упакованного бизнесмена, владеющего своими гостиницами в Европе. Так эта шалава нагло смеялась в лицо его жене и говорила, что моложе и умелее ее в постели. Моя подруга после двадцати лет брака очень переживала по этому поводу и даже загремела в больницу с нервами. А теперь я оказалась в подобной ситуации и на собственной шкуре испытала, как это, когда такие вот Ульянки охотятся за твоим мужем.

Именно эта несправедливость и побудила меня совершить этот дурной поступок.

Однако долго я не выдержала. Спустя час по возвращению домой я послала Васю к этой змее. Попросила открыть погреб и выпустить Ульяну.

Сын вернулся спустя полчаса, шабутной и мрачный.

— Ну что, Васенька? С ней все хорошо? — озабоченно спросила я, выжимая тряпку, которой мыла пол.

— Что с ней станется-то? — присвистнул мальчик. — Она еще за мной по двору со скалкой гонялась, кричала, что я поганец.

— Боже! Она не ударила тебя? — испугалась я.

Не надо было посылать сына открывать ее. Но я же не думала, что эта неадекватная баба накинется на мальчика со скалкой.

— Нет, мамка, — рассмеялся он. — Ей в жизнь меня не поймать. Она же неуклюжая.

— Прости, Вася, не надо было посылать тебя туда.

— Да не боись, мамка, со мной все хорошо. А эту Ульяну я бы не только в погребе зарыл, а сам в речке утопил. Чтобы она на тятю зенки свои не лупила! Змеюка она подколодная, вот она кто. Про нее Танька так говорит. Такая она и есть. Змеище!

Степан работал в тот день допоздна. Мы с детьми ждали его до сумерек, потом сели ужинать. После мы с Аленкой мыли посуду, а Танюша доила корову. Вася бегал где-то во дворе, а Егор, едва поев, упал на кровать и захрапел. Все же весь день в поле.

Когда мы с младшей дочкой уже собирались спать, вернулся наконец кузнец.

— Глафира, ты где?! — прогрохотал Степан с порога.

Я даже удивленно обернулась: он был зол. Никогда не видела мужа в таком сильном гневе, даже в тот день, когда попала сюда. Тогда он был раздражен, а сейчас на его скулах ходили желваки, а в глазах горел бешеный огонь.

— Не ори. Егор спит, — тут же осадила я его.

Он исподлобья агрессивно зыркнул на меня. Бесцеремонно ухватил меня за плечо и поволок в мою спальню.

— Пусти руку! — возмутилась я. — Мне же больно.

Он тут же разжал пальцы и чуть отошел. Прикрыл дверь, испепеляя меня взором. Несколько раз громко выдохнул, явно пытался успокоиться, но видимо не мог. Бешеный гнев так и полыхал в его взоре.

— Ты что, полоумная совсем? — наконец озвучил он свое недовольство. — Ты зачем Ульяну в погребе заперла? А если бы она там окачурилась?