Холопка или Кузнец на счастье

Глава 22

На барский двор я пришла с четким намерением добиться своего. Мне нужна была эта работа во что бы то ни стало. Я хотела доказать не только Степану, но и себе, что прекрасно справлюсь без него, и не просто справлюсь, а добьюсь большего.

Главного приказчика, Ивана Ивановича, по совместительству управляющего имением, мы нашли у барского дома. Там он распекал садовника, который не так подстриг клумбу у парадного въезда.

Староста угодливо поздоровался с ним, и заявил, что нашел наконец нужного служащего на птичий двор.

— Ну и где твой работник, Прохор? — спросил приказчик строго, покуривая трубку.

— Я тот работник, Иван Иванович, — ответила я твёрдо за старосту. — К сожалению, мой сын отказался. А я готова пойти на службу управляющей птичьим двором.

— Ты чего это мелешь, баба? Умом тронулась, никак? — вспылил приказчик.

— Вам же нужен управляющий над птицами, я готова. Я справлюсь. Только объясните мои обязанности.

— Чего? — гаркнул грозно Иван Иванович. — Шутки шутить вздумала, негодница! А ну, прочь пошла!

Видя, как взбесился приказчик, я поняла, что дело плохо. Ведь не зря предупреждал меня Прохор, что не возьмёт приказчик женщину на работу.

— Так ты не Егора пришла устраивать на службу-то? — недоуменно выпалил мне староста на ухо. — Обманула меня, что ли?

— Сказала неправду, — тихо ответила я Прохору. — Иначе ты бы меня не повёл сюда.

— Ну ты даёшь, Глаша!

Я же обратилась вновь к приказчику. Он недовольно смотрел на меня, явно разгневался. Лет ему было около пятидесяти. Осанистый мужик, сухой, с неприятным лицом. На лысой голове картуз, одет в добротный тёмный сюртук и сапоги.

— Вы испытайте меня, Иван Иванович, — настаивала я. — Поверьте, я не хуже любого мужика могу за птицами барскими смотреть. Если уж в поле могу батрачить, то и тут справлюсь.

— Ушлая ты баба, как я посмотрю. Хитро говоришь. И что хочешь на эту службу? — прищурился приказчик, покуривая трубку и как-то хмуро смотря на меня.

— Хочу. Чем я хуже мужика?

— Да меня во всех деревнях на смех поднимут, Глаша. Какая баба управляющая-то? — не сдавался Иван Иванович.

Надо же! Оказывается, он знал мое имя. И, похоже, еще пять минут назад он считал недостойным называть меня по имени, а после моих настойчивых требований в его взгляде появилась даже заинтересованность.

— А вы всем говорите, что моего мужа или сына наняли, а я им в помощь буду.

— Как это? Не понял.

— Работать буду я, а числиться по бумагам Егор мой. Вот и всё.

— Не положено так! Вот еще выдумала.

— Но, Иван Иванович, войдите в мое положение, мне деньги очень нужны, и, поверьте, я справлюсь.

Я попыталась говорить с ним мягко, давяще, как и со старостой, но приказчика это не проняло. Он раздраженно зыркнул на меня и как отрезал:

— Нет, сказал. И довольно глупости пороть, ступай отседова, Глаша. Пока не осерчал на тебя!

Поджав губы, я поняла, что моя идея оказалась утопической. Не готово было ещё общество девятнадцатого века к женщинам-управленцам. Что уж поделать. Опустив голову и утешая себя мыслью, что по крайней мере попробовала, я уже хотела уходить. Но вдруг раздался звучный голос:

— Иван, возьми ее на службу!

Я обернулась и увидела на широком крыльце барского дома старушку. Древнюю и морщинистую, на вид лет под сто, не меньше. Одетую в темные кружева и шелк, на голове черный чепец. Она опиралась на клюку и смотрела на меня в упор. Ее цепкий взор прошелся по мне пару раз, и она добавила:

— Здравствуй, Глафира.

Она очень походила на барыню. Возможно, мать или бабушка моего хозяина. Точнее барина, владельца имения и нас крепостных, живших в моей деревне.

В первый миг, растерявшись, я сразу же вспомнила книги, написанные Пушкиным и Лермонтовым, и вспомнила, как надо обращаться к ней.

— Доброго здравия вам, барыня, — тут же громко выплатила я.

— Как так, Евлампия Романовна? — непонимающе отозвался в сторону старушки в шелках приказчик. — Взять Глашку на службу? Но она ведь баба...

— Еще будешь пререкаться со мной, Иван? — пророкотала кратко в сторону приказчика барыня, властно зыркнув на него. — Сказала, пусть попробует. Вон как у нее глаза горят.

— Благодарю, барыня, — быстро сказала я, чуть кланяясь, даже не ожидая от нее такой милости.

— Но если увижу, что опять свои шашни затеяла, то выгоню. Поняла меня, Глафира? — тут же добавила старушка.

Какие шашни?

Блин, и отчего я не узнала про мое прошлое? Причем эта старая барыня явно намекала на что-то нехорошее. И как вспомнить всё? Но я тут же решила успокоить старушку, чтобы она не передумала.

— Что вы, барыня, я только на службу. Мне деньги нужны, буду вести себя скромно. Не пожалеете, что взяли меня.

— Ну, добро, Глафира. Служи тогда, — согласилась старушка и направилась внутрь дома.