Холопка или Кузнец на счастье

Глава 24

Оглядев парочку молодых людей укоризненным взглядом, я подошла ближе к прудику, чтобы меня заметили и громко произнесла:

— Хороши работники нечего сказать! Лодыри и бездельники, как я посмотрю.

Юра и Маня тут же обернулись ко мне, и парень крикнул:

— А ты кто такая, чтобы стыдить нас?

На дерзкую фразу парня я кратко заявила, что теперь я над ними главная и зовут меня Глафира Сергеевна. И грозно добавила:

— В курятнике вонь и грязь, а вы прохлаждаетесь. Немедленно за мной ступайте, пока я Ивану Ивановичу не пожаловалась на вас.

После этого Юра испуганно затараторил, проворно вылезая из воды, и натягивая портки:

— Мы только на минуточку залезли, охладиться. Жарко. Вы не серчайте на нас, Глафира Сергеевна.

Девчушка тоже торопливо натянула обратно сарафан и подошла ко мне. И заглядывая с мольбой в глаза, попросила:

— Вы скажите, что надобно делать, Глафира Сергеевна, мы всё исполним. Только не говорите ничего управляющему, а то он прикажет нас выпороть. Или выгонит отсюда.

— И верно сделает. Мои вот дети в поле пашут теперь, а вы.. Смотрю родители вас совсем не приучили к труду.

— Нет у нас родителей. Сироты мы с Маней. Ещё в младенчестве мамка с тятей померли от холеры, так мы сестрой уже двенадцать лет мыкаемся по чужим людям, — заявил Юра, уже облачаясь в свободные штаны и рубаху, подпоясался кушаком. — Барыня пожалела нас, службу тут нам дала, чтобы при деле мы были.

Вот как. Сироты значит.

Я поджала губы, не ожидая такого ответа. Мне стало даже совестно, что я «наехала» на них, наверняка жизнь у них была несладкой. И конечно же я не хотела, чтобы кто-то их порол, просто возмутилась в сердцах.

Снова оглядев парня и девушку, я поняла, что они совсем юные. Лет четырнадцати-пятнадцати, но вроде дурными не выглядели.

— Ладно, ничего говорить про вас не буду. Но с этого дня вы должны помогать мне во всём и слушаться.

— Всё будем делать как скажете, Глафира Сергеевна, — кивнул с готовностью Юра.

Я уже последовала к небольшому сараю у реки, распахнула его. Внутри был свален какой-то хлам: мешки, доски, поленья, даже старая дырявая лодка. Хотя сам сарай был просторным и вроде добротным.

— А чьи это вещи, знаете? — спросила я молодых людей.

— Дак раньше здесь сторож жил. Вон в том домике у леса, сюда всякие доски и вещички бесхозные и складывал. Потом помер.

— Понятно, — кивнула я, закрывая сарай и возвращаясь к курятнику.

В этот момент по двору крупный белый селезень гонял одну из рябых куриц, которая пыталась убежать от него. Дед Игнат так и дрых на скамейке.

Мы снова вошли в курятник, и я поняла, что надо сделать в первую очередь.

— Маня, найди большую корзинку, — велела я девушке. — Посади в неё пока цыплят, а то жирный гусь уже затюкал их, так и лезет к малышам. И поставь корзинку с цыплятами повыше, вон на ту скамью.

— Сейчас сделаю, — закивала Маня и унеслась выполнять моё поручение.

— А ты, Юра, помоги мне заложить вон ту дыру мешками, чтобы гуси и утки не лазали сюда.

— И где ж им быть? Они же здесь тоже живут, — не понял парень.

— Надо птиц разделить, это точно. А то гуси и утки последних кур доканают. Вон цыплята едва живы, а куры даже слезать с насеста бояться.

— Это вы правы, Глафира Сергеевна.

— Здесь с курами пока оставим только индюков, они вроде мирные. А тот сарай, что у прудика надо нам освободить от хлама. И туда пока уток и гусями разместим. И озерцо там рядом, самое то им, водоплавающим, там жить.

— Но в сарае том нет ничего. Ни поилок, ни опила на полу, да и продувается сарай.

— Согласна, Юра. Это пока временно. Чтобы птицы не дрались. Видишь же гуси наглые какие, куриц похоже не переносят и третируют их. Хотя я бы вообще построила новые курятники. Но пока это вряд ли получиться.

Последнюю фразу я сказала сама себе, раздумывая. А что если и правда поговорить с управляющим? Вдруг он поможет построить новые домики для птиц. Ведь что птичник, что сарай у прудика были жуткими и старыми. Как вообще тут птицы еще все не передохли?

— А пока, Юра, помоги мне заделать дыру в стене. Во дворе я видела мешки. С чем они?

— Дак с опилками, Глафира Сергеевна. Это чтобы внизу сыпать. Чтобы курам теплее было, пол то земляной.

— А я думала, чтобы опилки мочу птичью впитывали.

— И для этого тоже, — закивал парень.

— Тогда отчего вы не меняете это опил? Вонь стоит здесь несусветная. Да и вредно это птицам дышать этим всём.

— Опять правы вы. Но там всего пять мешков с опилом осталось. А Иван Иванович сказал, что другого опила до следующего месяца не даст.

— Понятно, — кивнула я. Я понимала, что Иван Иванович слишком крут, чтобы подросткам спорить с ним. — Значит так. Управляющего я беру на себя. А сейчас давай притащим пару мешков, чтобы дыру закрыть.