Холостяк. Любовь в нагрузку

Глава 4

Карина Ольшанская

Она уходит, а я так и остаюсь стоять посреди коридора женской консультации. Пожелание счастья от той, кому я так старательно пакостила, сметает возведенную мной же стену. Прошлое открывается совершенно с другого ракурса, и то, как я выгляжу там, мне совсем не нравится.

«Я была не права — пульсирует в висках — Если бы только...»

Стыдно.

Отметаю мысли о том, как могла бы сложиться жизнь, если бы я не уперлась рогом, пытаясь привлечь внимание чужого мужчины.
Слишком больно.
Получается, все плохое в жизни случилось не только из-за Серковского? Что может быть хуже? Только понимание, что ничего уже не изменить.

«Или изменить? — цепляюсь за крохотную надежду».

- Девушка, вам плохо? Может, присядете? Врача позвать? — слышу тоненький голосок.

- Нет, нет, не надо — поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с медсестрой.

- Точно? - Внимательно осматривает меня женщина.

- Абсолютно! Гормоны, знаете ли — натягиваю искусственную улыбку.

Меня отпускают, и я быстрым шагом иду к выходу. Думаю только об одном: нельзя жить прошлым, нельзя вечно таить обиду и... я не имею право решать за него.

Надеваю теплый пуховик, тщательно завязываю шарф. Уютно. Сегодня почти плюсовая температура, но я не рискую. Ехать придется с пересадками, и лучше перестараться с одеждой, чем потом лечиться народными средствами.

На улицу выхожу уже твердо уверенная, что поступаю правильно. Прохладный воздух бодрит, и, шагая к остановке, прокручиваю в голове варианты нашего разговора с Серковским.

- Приеду и просто расскажу о ребенке — шепчу себе, пока обхожу сугробы у автобусной остановки.

«Вадим, ты скоро станешь папой? Не-ет, чушь какая-то! Я не навязываюсь. Просто скажу, что это его ребенок, и уйду. Не хочу ни интриг, ни отношений. Ни-че-го. Захочет быть отцом — отлично, не захочет — это будет только его решение».

Автобус медленно ползет по городским заснеженным улицам, а я смотрю в окно, выхватывая знакомые дома, кафешки. Сколько я не появлялась в этом районе?

«Далеко ехать, да и не за чем. Поэтому не приезжала — звучит правдоподобно, но только кого я пытаюсь обмануть?»

Ничего не забыто: ни разговор с Серковским, ни увольнение из ресторана. Квартиру свою, в доме, что сейчас выглядывает из-за той разноцветной высотки, тоже помню. Если бы не улицы, увешанные гирляндами, и огромные сугробы вдоль дорог, то я бы была уверена, что все случилось вчера.

- Ресторан «Ризотто» — мелькает вдалеке подсвеченная вывеска.

Я на месте.

Выхожу из теплого автобуса и ежусь от холода. В этом районе всегда было холодно. Длинная улица, словно тоннель для ветра, пока дойдешь до старинной набережной с кованными парапетами — сосулька на носу вырастет. Прячу нос в шарф и иду вперед. Когда до ресторана остается метров двадцать, я замедляю шаг и высматриваю на стоянке машину Серковского.

«Стоит. Значит, у себя».

Сердечко подпрыгивает, и сдерживать волнение становится все сложнее. Чем ближе я к украшенному еловыми букетами входу, тем больше сомнений. Пересилив себя, делаю еще один шаг в сторону стеклянных дверей «Ризотто» и тут же прячусь в тень ближайшего заснеженного дерева. Сквозь панорамное остекление холла можно лишь угадать силуэты, но даже на расстоянии я точно знаю, кого увижу через секунду.

Дверь ресторана открывается, и на освещенном светом фонарей и гирлянд крыльце сначала появляется она.

Инга.

Белая коротенькая шубка, ярко-алое платье... Ничуть не изменилась, все такая же. Вспоминаю, как сходила с ума, когда видела ее рядом с Гончаровым... Ревновала.

А сейчас?

Дергаю шарф, в спешке тяну его повыше, чтобы прикрыть нос, и делаю еще один шаг назад, подальше, поглубже в тень.

Следом за Ингой, на крыльце ресторана появляется Серковский. Взгялд цепляется за силуэт в черном и пытаюсь уловить хоть какие-то изменения, хоть тень или намеки...

«На что? — издевается внутренний голос — На вселенскую печаль и страдания? Вон его страдания, рядом вышагивают в вызывающе-красной тряпке от именитого кутюрье».

Перевожу взгляд на Ингу и внимательно рассматриваю ее. В груди еще теплится надежда, что она не с Серковским, это просто случайная встреча, но реальность накрывает тяжелой волной... Тугие черные локоны, ниспадающие на плечи, глянцевая улыбка, шуба, платье... Оно так плотно сидит на фигуре, а шубка настолько коротка, что не скрывает ничего.

Инга беременна.

Сомнений нет. Платье подобрано идеально: ярко и кричаще, но главная его цель — подчеркнуть положение и однозначно показать всем, кому принадлежит мужчина, в руку которого она сейчас вцепилась мертвой хваткой.

«Вадим... он с ней, и это его ребенок — озвучиваю окончательный приговор себе и своему малышу».

Казалось бы, я давно смирилась с тем, что не нужна Серковскому. Просто так случилось, перепутала, ошиблась, приняв спортивный интерес за что-то настоящее. Тогда откуда это чувство? Почему каждая клеточка моего тела дрожит и отзывается болью?