Холостяк. Любовь в нагрузку

Глава 8

Карина Ольшанская

Через полчаса, после того как ушла Нина, мне принесли ребенка.

- Проснулся, требует маму — чуть улыбнулась молоденькая медсестра.

Я встала с кровати и медленно подошла к кувезу.

«Мама... Сын — пробую на вкус слова и рассматриваю малыша».

Темненький.

Волосы черные, и даже если посветлеют... Вспоминаю все, что читала о младенцах, пока была беременна и пытаюсь себя утешить.

«Глазки тоже цвет меняют, как и волосы, а кожа... так и останется смуглой, а если еще и волосы».

Как бы я не выкручивалась, а сын похож на Серковского. Очень похож.

Рассматриваем с малышом друг друга. Внимательно смотрим и, видимо, уловив во мне что-то родное, сынок начинает кряхтеть. Беру его на руки и, легонько укачивая, иду к кровати.

- Сейчас попробуем тебя покормить — всматриваюсь в сморщенное личико малыша и чувствую, как в груди расползается неконтролируемое чувство теплоты. В глазах щиплет, и я пытаюсь прикрыть внезапный наплыв нежности шуткой — Но если не получится, ты уж без обид, придется полуфабрикатом перекусывать.

Маленькая бутылочка со смесью уже стоит на тумбочке на случай, если «богатырю мало будет».

- И как же мне тебя назвать, богатырь? — спрашиваю у кряхтящего и чем-то недовольного сынишки. - Не знаешь? Вот и я тоже.

Вместо ответа, сын разражается звонким ревом, очевидно, требуя прекратить его укачивать и немедленно покормить.

- Сейчас, сейчас — успокаиваю скорее саму себя, потому что малыша мои слова совсем не трогают. - Теперь понимаю, чем ты так очаровал весь женский персонал.

Расстегиваю халат, прикладываю сынишку к груди и умиляюсь.

- Красивый ты парень, весь в папашу, — шепчу, пока он жадно чмокает — Ох и намаюсь я с тобой, если еще и характером в него пошел. А может, не пошел? Давай ты от папочки только внешность возьмешь, а характер от меня? Нет, мамка у тебя тоже та еще язва, но я обещаю исправиться.

Дни в больнице летят быстро. Все попытки приучить сына к режиму терпят провал. Кормление, памперсы, все по первому требованию нового маленького человечка. Сложно, но я стараюсь и потихоньку привыкаю. Единственное, что беспокоит — имя. Я до сих пор не могу придумать, как назвать сына. Девочки с работы, Тамара и даже Алевтина наперебой предлагали варианты, но мне ничего не понравилось. В конце концов, я нахожу в интернете спасительную информацию: у меня есть месяц на оформление ребенка и успокаиваюсь.

- Вот выпишут нас завтра, и уже в родных стенах буду ломать голову, как тебя назвать. - Сообщила я сыну во время одного из кормлений.

На следующий день, день выписки, на выходе из отделения меня встречает только Тамара. Пара фотографий и все, ни счастливого отца, ни бабушек... Все просто и спокойно, но сердце предательски сжимается. Гордо вздернув подбородок, выхожу в холл. Закутанный в голубое одеялко малыш спит у меня на руках. Тамара Ивановна купила новый комплект на выписку и передала его мне, со словами: «Негоже пацану в розовых рюшах выписываться».

- Надо же, как ты хорошо прятался - шутя обращается она к спящему малышу — всех провел.

- Да уж, сюрприз получился — улыбнулась я.

- Ну что, домой? — интересуется Тамара, закончив раздачу букетов и подарков персоналу.

- Ага — кивнула ей. - Домой.

До моего жилого комплекса добираемся быстро. Едем по центральным улицам, и я немного напрягаюсь, когда за окнами мелькает знакомая вывеска: «Ризотто».

«Прекрати, Карин. У тебя есть тот, кто важнее всех воспоминаний и обид».

На удивление, отпускает быстро, а когда захожу в квартиру, и вовсе забываю о каком-то там Серковском. Вот он, мой мир, куксится и пытается выбраться из теплого кокона.

- Ну-ну, жарко, знаю. Сейчас мама тебя быстро разденет и уложит в кроватку.

- Я там купила нам немного перекусить — шепчет Тамара — пойду подогрею, пока ты мальчишку уложишь.

Киваю, боясь произнести что-то вслух и спугнуть чуткий сон малыша. Раздеваю, укладываю в кроватку и еще минут пять любуюсь на то, как сын крепко засыпает.

- Спит? - Шепчет Тамара, когда я выхожу из-за перегородки в комнату.

- Да, не успел проснуться — радуюсь я и тяну носом. - Пахнет шикарно. Спасибо, я не думала, что такая голодная.

- А то! — гордо отвечает моя спасительница. - Главное, что ничего запрещенного при грудном вскармливании нет.

Она смешно поднимает вверх указательный палец, а после машет рукой, показывая, что пора садиться за стол.

Застолье, если его можно так назвать, получается скромным, тихим и коротеньким. Тамара, сославшись на дела, начинает собираться и уже у двери, в сотый раз точно, спрашивает, как я назову малыша.

- Вот сейчас сяду и, пока не проснется, буду думать — обещаю клятвенно.

- Думай, как определишься — звони. Поедем регистрировать.