Хомяк и Суслик. Приключения начинаются!

Глава седьмая. Проделки Фантомасов

Через час безуспешных поисков приятели, по-быстрому перекусив, решили пойти на речку, закрыв дом на ключ. В обычный день они просто прислонили бы к двери метлу, показывая, что хозяев нет. Но, поскольку неизвестный злодей ещё где-то прятался, гномы не хотели позволить ему безнаказанно удрать. Клоп, который терпеть не мог рыбалку, пошёл за компанию. Он наотрез отказался остаться дома один.

Суслик открыл дверь. На крыльце сидели птицы – чёрная и голубая.

– Кыш-кыш отсюда! – Клоп отогнал птиц подальше.

Пока Хомяк колдовал над простеньким заклинанием «не-впускай-не-выпускай», а Суслик закрывал дом на замок, произошло новое неприятное происшествие. В воздухе раздался свист, и в дверной косяк вонзились две чёрные стрелы. На первой плясали яркие языки пламени. Хомяк сдул огонь:

– Грубая работа.

Стрелы были сделаны неумело, из обыкновенного лесного орешника, но так глубоко вошли в дерево, что старику пришлось потрудиться, чтобы вытащить их. На древке второй, не тронутой огнём стрелы, обнаружилась бумажка, развернув которую, Хомяк прочёл: «Болша ночю на балота ни хади. Хужи будит!» И подпись: «Фантамасы».

– Безграмотные какие-то «Фантамасы», – заметил Суслик.

– Безграмотные, но опасные, – трогая острый наконечник, нахмурился Хомяк.

– Кто стрелял? – пискнул из-под крыльца Клоп. – Слушайте, давайте дома останемся! Вдруг это нашего бандита другие бандиты выручать пришли! Пулемёт из кладовки достанем, будем отстреливаться.

Но Хомяк решил поход на речку не отменять. Суслик с ним согласился:

– Лично я никаких Фантомасов не боюсь. И на болото не собираюсь возвращаться. Ни ночью, ни днём.

Хомяк с мрачным видом шёл по тропинке. Таинственный вор и чёрные стрелы не выходили у него из головы. Суслик, напротив, о неприятностях сразу забыл – пинал придорожные камешки, гонялся за лесными пичужками, прыгал по лужам и свистел. В общем, вёл себя так, как положено настоящему мальчишке, который всё утро просидел дома.

– Чудесный день, правда? – Суслик посадил Клопа в сачок для рыбы, и тот, устраиваясь поудобнее, забарахтался в нём, словно пойманный лягушонок.

– Нет! – поёжившись от утренней прохлады, ответил принц.

Действительно, чудесным назвать этот день было пока не за что: солнце давно скрылось за тучами, в лесу стало ветрено и зябко. Весна только вступала в свои права, и погода часто менялась. Ещё и рыбалка не удалась. Сколько ни забрасывал Хомяк удочку, сколько ни слюнявил по старинной традиции дождевых червей Суслик, ни одна рыбёшка, даже самая маленькая, на крючок не попалась. Обычно прожорливые ерши и те обходили наживку стороной.

– По всему видать, водяной рыбу гоняет, – ворчал Хомяк.

Заморосил мелкий противный дождик. Оставив старика рыбачить, Суслик с Клопом побрели вдоль берега.

– Я что подумал, принц. Мы с тобой в следующий раз пойдём не мадрагор откапывать, а волшебную трынь-траву искать! Она тоже смелость усиливает. С её помощью мы быстро Фантамасов поймаем.

– Мне кажется, эти Фантомасы «Фанту» любят, – предположил Клоп.

– Тогда бы они Фанталюбами назвались, – улыбнулся Суслик.

– Фантахлёбами! – захихикал Клоп и вдруг неожиданно ойкнул.

Тут, ощутив резкую боль в ноге, охнул и Суслик. Он оглянулся и увидел, как подскакивая на кочках, к нему проворно катятся красивые белые шарики.

– Берегись! Огоньки ледяным горохом кидаются!

– Молнию доставай! – запрыгивая Суслику на плечи, закричал Клоп.

– Не могу! Волосы сырые!

Искрившиеся всеми цветами радуги горошины стремительно неслись по траве. Они оставляли за собой мокрые следы и быстро таяли. Но некоторые, самые ловкие, успевали добраться до цели и больно жалили Суслика в ноги. Место, куда попадал морозный шарик, мгновенно замерзало, и ощущения от этого были самые неприятные. Из кустов доносилась оживлённая болтовня:

– Сматли, Ёкк! Я попаль!

– Я тозе, Юкк!

– Даай ласказем Ласамахе!

– Даай ласказем!

– Брысь! – гневно размахивая кулаками, завопил Клоп. – А то Хомяка позову!

– А самому слабо?! – донёсся из кустов чей-то грубый голос.

В тот же миг из листвы вылетел камень и хлопнул Клопа в лоб. Принц охнул, покачнулся и без чувств повалился на землю. Раздался треск веток и быстрый удаляющийся топот.

– Совсем одичали, – поднимая товарища, мрачно заметил Суслик.

– Да-а, – приходя в себя, застонал Клоп. – Увидели, что мы одни, безоружные, гуляем, и напали! Дикари! Что б вам лимонада век не пить! – Он вытер ладошкой слёзы. – Слушай, Суслик, а ты заметил, ночью вокруг нас две подозрительные птицы крутились? Чёрная и голубая. Они на кактусе у мандрагор сидели, а утром на крыльце поджидали.

Суслик пожал плечами и, сморщившись, потёр замороженную ногу. В него попали три ледяные горошины, но боль быстро проходила.

Когда приятели вернулись к месту рыбалки, Клоп сразу залез к Хомяку в комбинезон. Только там он чувствовал себя в безопасности. Дождь полил сильнее, громыхнул гром. Хмурый, как пасмурное небо, Хомяк совсем раскис, а тут и Клоп заныл, что после нападения огоньков у него разболелась голова, а следом спина, ноги и зубы.

– Пойдём домой, – стонал принц где-то в глубинах комбинезона. – Я ранен. Я устал. Я хочу кушанькать.

От дождя и скорбных причитаний Клопа на душе у Хомяка стало совсем тоскливо.

– Ты неси меня, река, за крутые берега, – невесело затянул он, глядя на спокойную гладь неширокой лесной речки. – Где поля мои, поля, где леса мои, леса, где живёт моя краса... – и старик громко вздохнул.

Но никогда не унывающий Суслик предложил Хомяку не вешать нос. И не петь грустных песен. Лучше всего, сказал он, забыть о неудачах, вернуться домой, отогреться и пообедать. А заодно заменить приманку: вместо червей взять на реку сладкую халву, оставшуюся после гибели торта.

– Подарка для дядюшки Дикобраза у нас уже нет, а на червей в сырую погоду можно поймать разве что Хорька, – объяснил Суслик.