Хомяк и Суслик. Приключения начинаются!

Глава десятая. Невероятные приключения Таракана

– Я – Суслик, – представился Суслик. – Вот Хомяк, он тут за главного, а это Клоп.

– Клопом зовусь я только для друзей! Что за фамильярность! А для всяких незваных гостей я – барон Макарон, принц лесных клопов. И попрошу не путать меня с вермишелью!

– Какой-какой Макарон? – переспросил Таракан.

– Барон Макарон, принц лесных клопов! – закричал Клоп. – Уши мой!

– Что-то не похож ты на принца.

– Много ты понимаешь! – фыркнул Клоп. – Я – единственный наследник папиного престола. У меня и доказательство имеется. Вот! – Он поднял вверх руку, демонстрируя изящный золотой браслетик с жемчужиной в виде короны.

Хомяк строго взглянул на Таракана:

– Так это ты опустошил наш холодильник?

– Извините, но мне всё время хочется есть, – под панцирем Таракана что-то громко и настойчиво забурчало. – Вот опять в животе крокодил проснулся.

Суслик сбегал в кладовку и вернулся с подносом, на котором горкой лежали сладкие кедровые орешки.

– Угощайся! И выкладывай, как ты попал к нам в дом.

– Да-да, пусть расскажет, какая лихая беда его сюда занесла! – поддакнул Клоп, по-хозяйски развалившись на столе. – Нечистая сила!

В глубине души Суслик надеялся, что услышит страшную историю о пиратах, которые пленили и тайно переправили Таракана через океан на чёрном паруснике. Или о чародее, который перенёс его на другой конец света силой своего волшебства. На худой конец подошёл бы и профессор, потерявший гигантское насекомое по дороге в зоологический музей. Но таинственный пришелец молчал. Несколько минут он не мог выговорить ни слова, потому что рот его был набит орехами.

– Минуточку, – промычал Таракан, старательно работая челюстями.

Наконец он блаженно улыбнулся и начал свой рассказ.

Большая тараканья семья играла шумную свадьбу: сорок девятая, единственная и любимая, сестрёнка Таракана выходила замуж. Гостей собралось немного, всего миллиона три. Стоял жаркий сезон, температура поднималась до ста тринадцати градусов и не все были готовы это терпеть.

– До каких градусов?! – переспросил Суслик.

– До ста тринадцати.

– Да уж, – фыркнул Клоп. – Я смотрю, этот обжора – фантазёр похлеще нашего Суслика. Сто тринадцать градусов! Тоже, наверное, прочитал в Сусликовой энциклопедии. Да в ней же нет ни одного правдивого слова! И про затычки в уши она обманула. Мандрагора как заорала, я чуть не умер! Слушай, Хомяк, ты же всё знаешь, по жаре рекорд – градусов пятьдесят?

– Пятьдесят восемь, – ответил старый умный гном. – Это самая высокая температура за всё время наблюдения за погодой.

– Точно! – торжествующе объявил Клоп. – Я знал, что он не только супержрун, но и суперврун! Температура, как на Солнце! Да вы бы испеклись, словно пирожки в печке!

– Ты неправ, Клоп, на Солнце температура доходит до шестнадцати миллионов градусов, – сказал Хомяк. – Постойте, сейчас я вам всё объясню. Дело в том, что Таракан назвал температуру по Фаренгейту, а у нас в ходу Цельсий. Это же две совершенно разные системы измерения! В Австралии используется шкала Фаренгейта, и сто тринадцать градусов по ней равны… м-м-м, – гном задумался, – примерно сорока пяти градусам по-нашему. Так что никакой ошибки нет, и Таракан никого не обманул.

Клоп что-то недовольно забубнил. Суслик ободряюще улыбнулся Таракану и показал поднятый вверх большой палец. Это был жест поддержки, означавший: не дрейфь, рассказывай дальше.

Таракан благодарно кивнул и продолжил:

– Из-за аномальной жары в... сорок пять градусов приехали не все. Хотя мы послали телеграмму даже на остров Суматра. Там живут носороги-коротышки, наши любимые родственники. Думали, они порадуют нас визитом, ведь до Австралии оттуда сравнительно недалеко. Не приехали, – вздохнул Таракан.

Зато на приглашение откликнулись весёлые московские тараканы. Они, в отличие от родичей-носорогов, стесняться не стали и немедленно вылетели большим дружным семейством. Три пассажирских лайнера были забиты тараканами полностью! При этом тараканы вели себя очень дружелюбно и соблюдали все правила поведения в самолёте. Они не пугали стюардесс, не выстраивались в очереди у туалетов и не шатались по салону. Но без паники в аэропорту всё же не обошлось. А бедные стюардессы так перенервничали, что шумной толпой побежали в медпункт, где пили успокаивающие таблетки и требовали неделю отдыха на море.

Праздничное веселье не утихало несколько дней, сопровождаясь танцами, песнями, играми и бесконтрольным поеданием сладостей. Московские тараканы умели отдыхать на полную катушку – они устраивали на свадьбе такие аттракционы, что, в конце концов, праздник превратился в неуправляемую свистопляску. Словом, нет ничего удивительного в том, что Таракан оказался на другом конце земли. Произошло это так.

Три самых шустрых московских усача – Павлик, Сашка и Мишка, с которыми Таракан подружился больше остальных, уговорили его слетать к старой тараканьей бабушке. Эта старушка была очень известной: она играла сразу на трёх гавайских гитарах – руками и ногами, дудела в дудку, трясла маракасиками, а усами барабанила по кастрюлям. Наверняка вы слышали её летний хит «Если у вас нету дяди». Таракан сразу согласился лететь к любимой бабуле. Он прилёг отдохнуть, а проснулся уже на борту белого воздушного лайнера. Новые товарищи сами посадили его в самолёт, перепутав при этом рейсы. Случайно или смеха ради – неизвестно, только наш горе-путешественник неожиданно для себя вылетел в далёкую холодную Россию.

В грузовом отсеке самолёта Таракан провёл весь долгий перелёт через океан, ползая по чемоданам и собирая еду. На многих сумках он замечал значок силача, поднимавшего штангу, – тем же рейсом летела австралийская сборная тяжелоатлетов. Таракан съел всё, что нашлось в багаже, и, прилично увеличившись в размерах, едва смог влезть в чехол от контрабаса.

– Так это тебя от спортивного питания так распёрло? – догадался Клоп. – Теперь понятно.

Впервые оказавшись далеко от дома, Таракан не испугался, а, напротив, обрадовался смене жаркой погоды на приятную и прохладную. Конечно, на душе́ было грустно, ведь он оказался далеко от папы, мамы, сорока семи братьев и единственной любимой сестрёнки, но Таракан воспринял случившееся как невероятное приключение. А домой он, разумеется, всегда успеет вернуться.