Хомяк и Суслик. Приключения начинаются!

Глава двадцать четвёртая. Чёрные осы атакуют!

Как предсказывал жук Май, ливень скоро закончился. Тучи расползлись по сторонам, и солнечные лучи залили домик гномов тёплым радостным светом. Суслик принялся подгонять друзей к двери: волшебные часики на руке Клопа показывали уже половину пятого, а может, шестого, а это время, как известно, считается лучшим временем для похода по гостям.

– Всё дело в том, – объяснял он, – что ровно в пять вечера в Избе начинается весёлое соседское чаепитие с пирогами, которое часто затягивается до глубокой ночи.

На эти чайные посиделки перед началом главного праздника – дня рождения дядюшки Дикобраза – и хотел привести своего нового товарища Суслик.

Таракан прикрыл глаза и облизнулся. Он представил, как открывает дверь в Избу и видит длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе стоят расписные тарелки с пирогами, пряниками, печеньем и изысканными французскими пирожными с кремом. Таракан снова облизнулся. Чашечки ароматным чаем дымятся! И рядом с каждой по два блюдечка. В одном – сгущённое молоко, в другом – варенье. «Хорошо бы земляничное», – подумал Таракан. Самовар медным боком посверкивает, пыхтит. Вот банка с мёдом. Большая. Литров на пять. Сунул в неё палец, облизал. В старинной фарфоровой сахарнице белые кусочки сладкого рафинада. Плитка шоколада. Нет, лучше две, а то и три плитки: зачем мелочиться, когда фантазируешь?

– Красота! – не открывая глаз, пробормотал Таракан. – Не жизнь, а сказка.

– Опять он есть хочет! – Клоп недобро посмотрел на размечтавшегося Таракана. – Вон даже слюни потекли. Слюнопотам австралийский!

Они стояли в прихожей, ждали Хомяка. Старый гном ушёл в пыльную каморку, и теперь оттуда доносились его весёлый голос и приглушённые звуки арфы. Кажется, он что-то пел.

Друзья заглянули в комнату.

Старый гном сидел на краю деревянного сундука, заваленного книгами, свитками, газетами и прочей пыльной рухлядью. В одной руке он держал бутылку кефира, в другой – длинную французскую белую булку. Рядом, поблёскивая позолотой, стояла высокая изящная арфа. Откусывая большие куски и запивая кефиром, Хомяк напевал:

– А кефир я допью ровно в десять!

А батон я доем чуть пораньше!

И перед сном, я скажу перед сном:

«Ах, мама, до чего хорошо!»

Пальцами ног гном шевелил струны арфы, и та издавала приятные мелодичные звуки. В углу тихо мурлыкало старинное зеркало. Клоп бросился к Хомяку и, запрыгнув ему на колени, отщипнул от багета ароматный мякиш. Хомяк поманил Таракана и со словами: «Ну-ка, попробуй!» вручил булку и кефир. Потом слез с сундука и, с трудом откинув окованную железом крышку, принялся копаться внутри. К потолку столбом поднялась пыль. Все дружно расчихались.

– Вот он где, а я найти не мог, – удивлённо сказал Хомяк, доставая из пыльного облака рулон ветхой, весьма неопрятной на вид материи.

– Да это же наш бешеный ковёр-вертолёт! – обрадовался Суслик. – Помните, мы на нём к радуге летали?

– Как летали? – удивился Таракан. – Там же дыр полно. Вывалиться можно.

– Да-да! – закричал Клоп. – Я сам два раза в болото падал! Больше никогда на этот ковёр не залезу, даже не просите! Хотя, – Клоп задумался, – сначала зашейте его, постирайте. Диванчик мой на серединку поставьте, чтобы я, как шах Бабадур, возлежать мог, свои владения оглядывая. Вот тогда, может быть, и полетаем.

Хомяк сунул ковёр в карман комбинезона, насмешливо посмотрел на Клопа.

– Всё так и сделаем, Ваше Высочество, всё как скажете. И диванчик разместим, и корзинку с фруктами подготовим. Только не забывайте, пожалуйста: для полёта подготовка нужна. Уж больно наш коврик непослушный, вертлявый, и скачет, как шальной. Как бы диванчик с Вашим Высочеством вниз не шмякнулся. А-а, – гном вынул из сундука небольшой свёрток. – Вот, что я искал!

Хомяк развернул тряпку и вручил Таракану настоящую боевую рогатку!

– Наш лес действительно не самое безопасное место. Тебе может пригодиться оружие для защиты. Держи, родной.

– Спасибо, дедушка! – Таракан крепко обнял старика всеми четырьмя лапами. Хомяк смущённо закашлялся и покраснел.

Таракан замер от восхищения. Рогатка была красивая, с крепкой, отполированной до блеска деревянной ручкой, в центре которой таинственно мерцал пурпурно-красный рубин.

Клоп выхватил подарок.

– Ух ты! Мы вышли из бухты! Где ты её прятал, Хомяк? Почему нам не показывал? Разлюли моя малина! Дай камень, сейчас пульну куда-нибудь!

– Пулять будет Таракан! А ну, верни обратно! – строго сказал Хомяк.

Клоп надул губы.

– Опять тот же запах, – Таракан принюхался. – Даже рубин чесноком пропах.

– А что тебе не нравится?! – с вызовом спросил Клоп. – Чеснок от вампиров хорошо помогает. У меня всегда на шее долька висит. Три раза на меня вампир нападал! И три раза выплёвывал!

Вернувшись в прихожую, друзья расселись по лавкам. Хомяк вытащил из кармана лапти, внимательно осмотрел подошвы.

– Неужели это те самые противокомариные лапти? – поинтересовался Таракан.

Гном кивнул.

– Наденешь их?

– Сапожки резиновые надену, на улице сыро, – Хомяк вернул лапти обратно в комбинезон и достал из шкафчика сапоги.

– Почему они так красиво посверкивают? – снова спросил любопытный Таракан.

– Звёздная пыль, – объяснил Хомяк.

– Звёздная пыль? На сапогах? – не понял Таракан.

– Да. Хотя, если рассуждать строго по-научному, вся пыль на нашей планете звёздная. Знаете почему?

Таракан и Клоп дружно замотали головами: не знаем.

– А потому, – Хомяк сел на табурет и, покрякивая от натуги, принялся натягивать на ноги сапожки, – что каждый день на матушку Землю падают тонны космической пыли. Точнее, шестьдесят пять тонн. А это, между прочим, вес десяти упитанных индийских слонов.

– Так давайте вообще мыться не будем! – обрадовался Таракан. – Зачем ценную звездную пыль с себя смывать?

– Слушай, что ты тут свои порядки заводишь?! – вспылил Клоп. – Зачем вопросы Хомяку задаёшь, а? Зачем у Суслика тайны наши вынюхиваешь? Точно, шпион! И секретный код от лифта подсмотрел! Да-да, подсмотрел! Я видел!