Хорёк Томас и дух зеркала

Глава 2

Растерянно хлопая глазами, медленно подняла голову... и тотчас зажмурилась от слепяще-белого света. Только и смогла рассмотреть очертание мужской фигуры — кажется, свечение исходило именно от неё. Томасу такое изобилие света тоже не понравилось. Слышала, как он недовольно фыркнул, а потом почувствовала, как снова юркнул ко мне за шиворот.

— Ах ты маленький... — начала яростно.

Но светящееся нечто меня перебило:

— Довольно! Слушай меня внимательно. Что-то недослушаешь или недопоймёшь, тебе же хуже!

— Да что ты, вообще, такое? — не выдержала я. — Может, хотя бы на время своё свечение отключишь, уже устала жмуриться!

— Не могу. Оно не отключается.

— Ты... какой-то небесный дух, поэтому светишься?

— Нет... — растерялось нечто. — Точнее, не небесный. Просто дух. В смысле душа.

— Душа зеркала?! — не поверила я. — Значит, цыганка оказалась права?

— Цыганка... — с ненавистью процедил голос. — Гадкая ведьма! Это она обрекла меня на это! Ведьма! Ведьма!

— Обрекла на что? — уточнила я.

— Существовать в этом... зеркале! Пока невинная душа меня не освободит!

— Уверен, что речь шла о невинной душе, а не о девственнице? — уточнила я.

— А разница есть? — удивился дух.

— Ну... — я замялась.

— Неважно, — дух явно начинал нервничать. — Раз смогла меня разбудить, значит, подходишь. И теперь должна меня освободить! Для этого нужно пройти три испытания...

— Так, не поняла, — заслоняясь от света рукой, я всё же поднялась, и Томас недовольно закопошился у меня за спиной. — Если освободиться нужно тебе, почему испытания должна проходить я?

— Потому что сам себя я освободить не могу, — резонно заявил дух. — И выбора у тебя всё равно нет. В ночь на Хэллоуин двери между всеми мирами распахиваются, а на рассвете снова закрываются. Если попал не в свой мир и не успел вернуться... — он многозначительно замолчал.

— Ах ты гад! — возмутилась я, и хорёк за моей спиной снова задвигался: не раз слышал от меня это слово.

Но в этот раз мой гнев был направлен не на него, и я коротко бросила:

— Не ты, Томас, а вот это светящееся чудо, приволокшее меня невесть куда!

Ободрённый хорёк тотчас вскарабкался на моё плечо и пренебрежительно фыркнул на светящегося чужака. Но чужак на удивление миролюбиво заявил:

— У меня тоже не было выбора. Меня разбудили впервые за долгое-долгое время. Это ведь должно что-то значить! Может, наконец... В общем, мы тратим время. Ты должна мне помочь. Если сможешь — я освобожусь, а ты вернёшься в свой мир. Не сможешь... впрочем, я уверен, ты справишься. Удачи!

Сияние начало меркнуть, я почувствовала, как меня куда-то неумолимо затягивает, и возмущённо завопила:

— Ты спятил?! Как я тебе помогу, если понятия имею, как ты выглядишь... и кто ты?!

— Разберёшься на месте, — хмыкнул дух. — Не сопротивляйся, будет только хуже.

— Хотя бы скажи, за что тебя упаковали в зеркало! — выкрикнула я, из последних сил удерживая ноги на полу.

— За сущий пустяк, — в голосе духа проскользнуло пренебрежение. — Подумаешь, спустил на этих кочевых проходимцев собак!

— На цыган? То совсе-е-е-ем... — мой голос словно подхватило эхо.

А потом я будто погрузилась в вату — ни звуков, ни ощущений... Но это продолжалось недолго. Над ухом послышался противный писк Томаса, в плечо вонзились его коготки, меня крутануло так, что я чуть не рассталась с тем, что съела за ужином, и бухнуло на что-то мягкое. Схватившись за голову, я неуверенно приоткрыла глаза... и, сдавленно вскрикнув, вжалась в... шкуру медведя?! Так и есть... Я в убогой хижине, неподалёку — небольшая яма прямо в земляном полу, и в ней слабо тлеют угли. А рядом на шкуре как ни в чём не бывало сидит Томас и внимательно изучает меня своими глазками-бусинками.

— Чего таращишься? — разозлилась я. — Всё это, между прочим, из-за тебя! Не столкнул бы зеркало, ничего бы этого не... Господи Иисусе! Что на мне надето?!

Разборку с Томасом можно в самом деле оставить на потом, но вот мой «прикид»... Жуткое рубище неопределённого цвета, растоптанные башмаки, а скользнувшие по плечам не самые чистые волосы... ярко-рыжие?! Но я ведь брюнетка! Что же я, в цвете изменилась после всех передряг?! С визгом подскочив на ноги, я, как обезумевшая наседка, обежала по периметру хижины раза три. Томас с невозмутимым видом наблюдал за моей пробежкой и — готова поклясться! — довольно ухмылялся. Его невозмутимый вид стал последней всё переполнившей каплей. Пронзительно завизжав «Это всё из-за тебя, гадёныш!», я бросилась к хорьку, но тот, как всегда, увернулся. В несколько прыжков пересёк пространство убогого жилища и юркнул в плохо притворённую дверь. Не помня себя, я помчалась за ним. Но когда вылетела за порог, притормозила. Вокруг такие же жалкие лачуги, как и та, из которой я выскочила. Чуть поодаль кучка слегка встрёпанных женщин занята приготовлением какого-то варева. Увидев меня, дамы замахали руками и «закулдыкали» на языке, которого я совершенно не знала:

— Ты уже проснулась, Будика? Иди к нам! Скоро мужчины вернутся с охоты, мы готовим им похлёбку!