Хорёк Томас и дух зеркала

Глава 7

— Забрать... куда?

— В мой особняк, конечно, — вопрос как будто удивил гостя. — Нравы этой эпохи мне незнакомы. Кто-то должен заботиться о быте, слугах и познакомить меня с этой новой жизнью.

— И в качестве кого я буду обо всём этом заботиться?

Парень не обратил внимания на запальчивость в моём голосе и без заминки выдал:

— В качестве моей помощницы, разумеется. Экономка, домоправительница — можешь выбрать любую должность. И слуг наймёшь, каких захочешь. Комнату тоже выберешь, какая нравится, в разумных пределах, конечно, — и просиял совершенно подкупающей улыбкой.

Чувствуя, как руки начинают чесаться от желания выплеснуть свежеприготовленный латте в физиономию самонадеянного гостя, я просто подхватила со стола его стакан и приглашающе махнула свободной рукой.

— Идём со мной.

Джозеф неторопливо поднялся, сохраняя осанку, а Томас шустро спрыгнул на его место. Обычно там сидела тётя, и хорьку явно не понравилось, что теперь его занял чужак. «Чужак» же послушно проследовал за мной в гостиную, где я усадила его на диван. Подвинув вазочку со сладостями, тётушка запаслась большим количеством для хэллоуинского «trick-or-treat»[1], я поставила на столик стакан и взяла в руки пульт.

— Значит так, Джозеф, — обратилась к недоумённо глазевшему на меня парню. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь. Но как только свяжешься со своей роднёй, получишь особняк или просто место в этом мире, пути наши разойдутся. Никакой «помощницы» или «экономки». У тебя своя жизнь, у меня — своя. А ты больше не в своём времени, так что слушаешься меня во всём. Это понятно? — и нажала на «вкл.».

Джозеф хлопнул глазами и негодующе выпрямился.

— Считаю должным кое-что прояснить. Оскорбительный тон, каким ты...

— В последние недели цена криптовалюты значительно колебалась, достигая исторических максимумов около $85,000, — таращась с экрана немигающим взглядом, девушка-диктор BBC World News докладывала о последних новостях. — Подобные изменения связаны с повышенным интересом инвесторов...

Я посмотрела на Джозефа... и с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. Спина втиснута в подушки дивана, руки судорожно сжимают накинутый на диван плед. Видимо, гордость и недавнее заявление о джентльменской невозмутимости не позволяли ему с воплями вылететь из гостиной. Но паника в широко распахнутых голубых глазах говорила сама за себя.

— Это телевизор, — пояснила я тоном воспитательницы, говорящей с умственно отсталым. — То, что в нём показывают, происходит далеко отсюда. А это пульт, — сунула ему в руку. — Нажимаешь на кнопки, картинка меняется. Понял?

Джозеф перевёл на меня ошарашенный взгляд.

— Это интересно, — я поощряюще кивнула на телевизор. — Посмотри пока, послушай. Заодно и получишь представление о нашей «эпохе». А мне нужно кое-что сделать.

Продолжая смотреть и на меня, и на телевизор, будто на спустившегося с крыши Карлсона, Джозеф стиснул пульт в ладони, и слабым голосом поинтересовался:

— А... где будешь ты?

— Там, — кивнула на кресло. — Только возьму ноутбук.

— Что возьмёшь? — в голосе Джозефа проскользнули жалобные нотки.

С трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза, я ободряюще улыбнулась.

— Сосредоточься пока на телевизоре. Окей?

И, уже не глядя на него, направилась в спальню за ноутом. Что же делать? Сегодня суббота, но послезавтра мне на лекции! А потом вернётся тётя, и... где разместить свалившегося на голову олуха? В моей комнате в общежитии?! Но только вошла в спальню, послышались грохот разбившегося стекла и возглас «олуха». Подхватив ноутбук, я бегом понеслась гостиную, и... Не приблизься граница моего терпения к опасной отметке «лопнуло», открывшаяся сцена могла бы развеселить. На полу — осколки вазочки и разбросанные конфеты. На диване — Джозеф, брезгливо отмахивающийся пультом от оскалившего клычки Томаса. Расставив на столе лапки с видом готового атаковать питбуля, хорёк явно намеревался загнать слишком вольготно расположившегося на диване чужака под стол.

— Злобная... коричневая крыса! — возмущался Джозеф. — Отстань от меня! Фу!

Я всё-таки рассмеялась. Похоже, Томас нашёл себе другой объект для издевательств, значит, есть надежда, что оставит в покое меня.

— Это не смешно! — возмутился Джозеф. — Отгони его!

— Сам и отгони. Я не твоя служанка, экономка или как ещё ты меня назвал. Но если хочешь сохранить кожу целой, сдвинься на край дивана. Тогда он, может, и позволит тебе на нём остаться.

— П-позволит мне? Это... жив-вотное? — начал заикаться гость.

Но тут явно потерявший терпение Томас яростно зашипел, выгнув спинку, и Джозеф шустро съехал на край, по-прежнему сохраняя осанку и брезгливое выражение на лице. Томас победоносно фыркнул, переступил лапками и спрыгнул на место, где только что сидел нахальный чужак. А потом, зевнув, растянулся на пледе, насколько позволяла длина тельца.

— Видишь? — кивнула я на хорька. — Можешь оставаться на диване.

Даже не пытаясь скрыть улыбку из-за выражения, появившегося на лице «чужака», опустилась в кресло и открыла ноутбук. Как бы ни хотелось отделаться от нежданного гостя, просто выгнать его на улицу — как-то не по-христиански. Единственная возможность «разрулить» ситуацию — передать его в заботливые руки потомков. Но для этого нужно найти потомков... Не обращая внимания на монотонное бормотание из телевизора, я торопливо забегала пальцами по клавишам.