Хоритенский треугольник

Глава 20

Мэт, бесшумно скользя по каменным ступеням, проникла в подземелье одной из башен, где располагался измерительный практикум. Малис намекал, что именно там надо искать его силу, мол, отец только там мог спрятать ее, просто больше негде. Сердце Мэт учащенно забилось – она вдруг почувствовала напряжение, предвкушение и некую обреченность. Память услужливо подкинула ей воспоминания — раньше Тиамира Ниэль бывала частой гостьей здесь. Подслеповатый и глуховатый согбенный старичок-профессор магической физики всегда приветствовал её с радушием. Предлагал выпить ароматного цветочного чая, который они заваривали вместе, и находил в своих многочисленных шкафах что-нибудь сладенькое, баловал ее, внимательно выслушивал девичьи слезливые жалобы, больше пожаловаться Тиамире было просто некому, давал юной эльфийке немудреные, но такие нужные советы. Только хозяин этого подземелья в те дни оказывал ей помощь и поддержку.

Вот и сейчас Мэт пришла к нему, идти просто было не к кому по большому счету.

Профессор нисколько не изменился за время ее отсутствия. Старики внешне меняются мало, разве только с видимым трудом он стал переставлять тяжелые дьюары с магическими растворами, наполненные энергией, пульсирующей синеватым светом. Раньше Тиамира этого не замечала или не хотела замечать. Может, и раньше профессору было тяжело работать в практикуме? Нынешняя же Мэт сразу испытала глубокое сочувствие. Её собственное сердце сжалось от боли, даже пришлось приоткрыть пробку от кулона. И пусть боль не физическая, а душевная рвала ее сердечко, но от осознания того, что раньше она лишь безучастно наблюдала за трудностями старика, не протягивала ему руку помощи. Правда, кто бы ей помог в то время? Что делать, если она сама себя заперла в своей гордыне и эгоизме, представившись мальчиком и не замечая ничего вокруг, лишь бы ее не разоблачили.

Не думая, как бы себя повела Тиамира, сейчас же Мэт не медлила ни секунды. Она бросилась к профессору, даже не стала предлагать свою помощь, а бережно взяла один из тяжелых дьюаров, почувствовала легкое покалывание в руках от проходящей сквозь металл магической энергии.

Пожив в зачарованном лесу, Мэт осознала, насколько важно быть отзывчивым, понимающим, готовым протянуть руку помощи даже незнакомому существу. А уж близкому и подавно…

Возможно, именно это и была та сила, которую Мэт так долго искала, не в законах физики, а в законах человечности. И тут в тишине подвала, окруженная мириадами мерцающих сосудов с магическими эликсирами и реактивами, Мэт вдруг поняла, что настоящая сила не в количестве магии и в мощи заклинаний, а в доброте сердца. Возможно, профессор, зная об этом, и оставил для нее эту надежду, этот незаметный урок, замаскированный под поиски некой мифической силы, хранящейся в недрах башни. Ведь иногда помощь ближнему – самый могущественный ритуал…

— А, это ты, Тиамира, — улыбнулся старичок сухими губами. — Давно не заходила.

— Меня как бы не было в университете, — улыбнулась в ответ Мэт. Она даже не заботилась, видят ее улыбку или нет.

— Наслышан, — отозвался профессор. Он не стал уточнять, какие слухи до него доносились в подвал. — Сейчас маленько поработаем, а потом пойдем, выпьем чайку, поболтаем, — предложил он, — как в былые времена. Расскажешь, где была, что видела.

— Я больше хотел бы у вас выспросить, — выдохнула Мэт, — чем самой исповедоваться.

— Можно. Спрашивай, — согласно кивнул старичок. — Давно живу, много чего помню. Я не все время провожу в этих стенах, довольно часто поднимаюсь наверх…

Они перелили из полупустых сосудов в полуполные эманацию власти, освободившиеся дьюары перетащили в лаборантскую, а полные составили рядком для новых студентов, которые придут в университет осенью…

— Почему не наймете себе помощника? — поинтересовалась Мэт, откусывая пряник и запивая его свежезаваренным чаем. Ее любимым цветочным. Она сидела за столом на высоком стуле, забравшись на него с ногами. Совсем как в былые времена. — Все сами да сами.

— Зачем? — покачал головой профессор. Он тоже надкусил пряник и зажмурился от удовольствия. — Если за меня будут выполнять работу другие, мне останется только уйти в небытие. А так я как бы еще нужен университету и студентам. Кто их научит использовать во благо власть и силу? Нам старикам лучше держаться молодежи…

— Как раз о силе я и хотел спросить, — перебила Мэт, чего раньше себе никогда не позволяла. Но сейчас у нее совсем не было времени — старичок мог долго говорить о потустороннем. Ей ли не знать? — Где-то среди дьюаров с эманацией власти Лестат Эш спрятал магическую силу своего сына.

— Пахнет мятой и малиной, — протянул профессор мечтательно и еще откусил небольшой кусочек пряника. — Так пахла она… И еще почему-то первым снегом…

— Вы любили ее? — неожиданно вырвалось у Мэт. Запах мяты с малиной точно так же напомнил ей Малиса, о котором она не переставала ни на мгновения думать.

— Да, — просто ответил старичок. — Но она предпочла Лестата Эша. Тот был уже ректором Хоритенского университета, богат, наделен красивой холодной красотой, а я… всего лишь жалкий доцент на кафедре магической физики…

— Но как же так? — опешила Мэт, намекая на возраст профессора и на молодость Лестата Эша.

— Да-да, — кивнул тот в ответ. — Не удивляйся. Наше долголетие замешано на крови. Такие уж мы есть. Откуда пришли вампиры в ваш мир доподлинно неизвестно, но им… нам нужна чистая кровь эльфов, ведьм, гномов. Неважно. Чистая. А в смешанных браках рождались только вампиры, которым тоже нужна чистая кровь, чтобы жить долго и молодо выглядеть. Сначала Лилия… Она была нежная и чистая, как лилии в пруду… Перестала пить кровь. А потом уже и я, когда ее не стало. Я так и не смог больше никого полюбить… Но и там за горизонтом я ей не нужен — она зациклена на своей любви к Лестату Эшу. А моя любовь к ней, как ни странно, оказалась сильнее смерти. Я выжил. Любовь и есть сама жизнь. Когда понял это… Ничего уже изменить не смог. Вот ты же пожертвовала своей косой. Наверняка тоже ради любви. И не пытайся оправдаться. Старика не обмануть. Тем более вампира…