Хороша была Танюша.

Продолжение двадцатой главы.

Упрямая зелено-черная муха с настойчивостью достойной уважения штурмовала прозрачное стекло. Ей наверное хотелось туда, где шумят деревья и пируют сородичи. Возмущенное, басовитое жужжание заполнило собой тишину, которая вязким, неуверенным и в то же время взрывоопасным маревом повисла между мной и Климом.

Я продолжала сидеть на своем " судейском" стуле, а он сгорбившись и опустив плечи стоял напротив. Клим Сокол никогда не выглядел жалко или некрасиво. Даже теперь не смотря на позу кающегося грешника и сильное душевное волнение он заставлял невольно, ненароком любоваться собой. Зачем природа наградила мужчину такой красотой? Это особая награда или же наказание? Интересно легко ли ему жить, когда почти любая особь женского пола влюбляется и пробует на нем свои чары? Такие мысли раньше не приходили мне в голову, всегда была уверенна в своем муже. Всегда знала, что его синие глаза смотрят с любовью и желанием только на меня. Посмеивалась глядя на бесплодные попытки отдельных, наиболее самоуверенных и чрезмерно заносчивых дам привлечь внимание моего мужа. Интересно, а что испытывал он когда охотницы всех мастей и возрастов пытались обратить на себя его внимание? Пока я не находила ответы на свои нежданно-негаданно возникшие вопросы и задумчиво вслушивалась в жужжание обезумевшей мухи.

Клим вздрогнул, словно поймал невидимым радаром мои мысли и все эти вопросы. Пристально, с надеждой посмотрел на меня своими невероятно синими глазами.

- Танюша? - его голос нерешительно дрогнул, в нем звучала такая боль, такая мука.

Мне стало вдруг очень стыдно. Сижу тут, изображаю из себя всемогущего судью. Забыла от обиды, что суда без следствия и доказательств вины быть не может. А разве вина Клима уже доказана? С грохотом отодвинула тяжелый стул и шагнула навстречу мужу.

- Клим, я постараюсь все понять...

Договорить мне не дали. В коридоре послышался глухой топот ног и отчаянные крики. Дверь распахнулась и бледные Аня с Машей ворвались в кабинет словно два белых приведения в своих модных, атласных платьях.

- Танечка! Танечка! Танечка! - повторяла без устали мое имя испуганная и бледная Аня.

- Клим Матвеевич, помогите! Скорее! Скорее! - с надеждой обращалась к мужу Маша.

Жужжание мухи потонуло в шуме и криках взволнованных сестер. Я поняла, что разбираться в их воплях мы будем еще долго.

- Тихо! - заорала я громко и ударила по столу кулачком, точно так, как совсем недавно это сделал Клим.

- Ты, рассказывай ты! Одна!! - я ткнула пальцем в бледную Машу.

Она судорожно всхлипнула и прижала кружевной, белый платочек к глазам.

- Лизка, топиться побежала!

Я успела заметить как дернулся и застонал Клим.

Но думать и анализировать времени не было. Нагнувшись я сняла с себя изящные, розовые туфли на очень высоких и тоненьких каблучках и зачем-то зажав их в руках ринулась к двери. Сзади меня догоняли Аня с Машей, они пыхтели и всхлипывали. Клим быстро вырвался вперед в нашем странном забеге и пока мы спускались с лестницы в холл, он уже раскрыв входные, широкие двери с витражными вставками быстро удалялся по красной, каменной дорожке в сторону небольшого, но глубокого озера, которое находилось в самом углу нашего большого сада.

Когда мы с Машей и Аней запыхавшись и тяжело дыша добежали до злополучного озера, на его песчаном бережке уже собралось изрядное количество нарядных и взбудораженных пикантным развлечением гостей.

Они молча расступились передо мной, что бы я в первых рядах смогла увидеть и насладиться трогательным зрелищем.

На ярком, как яичный желток песке лежала сияя белизной почти обнаженного тела моя сестра. Волосы спутались и потемневшим, мокрым плащем облепили высокую грудь и точеные бедра. Ее пальчики крепко и хищно опять впились в широкие плечи Клима, которые туго обтягивал мокрый, сочившийся водой смокинг. Вода капала, стекала и переливалась сотнями цветных искр на весеннем, ярком солнце. Она словно алмазная жидкость растекалась по бело-розовой коже Лизаветты.

Я не видела выражение лица моего мужа, но на лице сестрицы явно читалось торжество.

- Климушка, любимый ты спас меня! - слабым голоском стонала она и еще крепче впивалась в мокрые плечи мужа.

Я смотрела, как Клим пытается разжать эти белые пальчики сейчас больше похожие на лапки хищной птицы и думала о том, что Лиза все же добилась своего! Она оказалась очень хорошей артисткой и сейчас с упоением играла свою роль бедной и соблазненной сиротки.

Климу и мне заодно с ним теперь долго придется быть под прицелом вездесущих репортеров. Завтра утром, а возможно уже в вечернем выпуске все газеты будут пестреть крупными заголовками о мерзких нравах богатых людей. Сплетни, нездоровый интерес, злорадство теперь долго будут преследовать наше семейство. Мне будут сочувствовать, жалеть и гаденько хихикать за спиной.

Я устало, обреченно вздохнула и шагнула прочь, пока толпа продвинулась поближе к паре на мокром песке, что бы не упустить ни одной фразы и ни одного взгляда. Что бы жадно разглядеть все жесты, а попутно и все изгибы тела полуголой утопленницы, а потом из первых уст делиться сенсацией.

Вдалеке от себя увидела мужскую фигуру и узнав герцога Эндрианского ускорила шаг. Мои босые ноги шлепали по нагретой солнцем дорожке, а руки все еще сжимали мягкую кожу туфелек. Пока старалась догнать герцога в голове зрела и крепла совершенно сумашедшая, безумная в своей простоте и своевременности мысль и чем меньше становилось между нами расстояние тем уверенней и решительнее я себя чувствовала. Собственно говоря, что такого произошло? Мне ли привыкать к изменам и людской подлости? Возможно пришла пора оглянуться вокруг и вспомнить, что мир состоит не только из моих заводов и любимого Клима Сокола. Если не виноват то сам справится с ситуацией, а если есть его вина пусть получит свою заслуженную кару.