Хорошая мать: 1988 год

Марку поручают развалить Союз

Марк Темпе стоял в центре огромного зала, ослепительно освещённого мягким светом люстр, висевших на высоте нескольких метров. Сложные лепные узоры на потолке, золочёные карнизы и витражи с яркими цветами создавали ощущение безмятежной роскоши, будто сам зал был не музеем, а дворцом. В его чёрном сюртуке, с белоснежной рубашкой и идеально отполированными лакированными туфлями, он выглядел как истинный денди. На носу его постоянно сверкало пенсне — элемент, ставший частью его образа, не только для того, чтобы добавить элегантности, но и для того, чтобы ближе разглядывать мельчайшие детали в мире, который был ему так близок.

Коллекция бабочек, выставленная в витринах по обе стороны зала, была захватывающей. Это были не просто редкие экземпляры — это были настоящие произведения искусства. Каждая бабочка, каждая пара крыльев, каждая полоска цвета на их нежных телах была воплощением утончённой красоты природы, которую Марк изучал всю свою жизнь. И хотя он был профессором кафедры фортепиано, любил искусство музыки и преподавал его, именно в мире бабочек он чувствовал себя по-настоящему свободным. Тут не было нужды в строгих теориях, тут не было обязательств. Ловля бабочек, сбор коллекций — всё это было для него истинным удовольствием.

Сколько раз, будучи в Бостоне, он выкрадывал свободные минуты и, оставив на время свои студенческие лекции, гулял по паркам и лесам, ловя крылатых созданий с необыкновенной грацией. Он был самоучкой в этом деле, но с каждым годом становился всё более искушённым энтомологом. Каждая бабочка для него была не просто насекомым, а воплощением целой истории, загадки, которую хотелось разгадать.

В этом зале, где висели витрины, наполненные яркими крыльями, Марк чувствовал себя как рыба в воде. Он стоял, погружённый в мысли, рассматривая выставку, будто бы вглядывался в таинственный мир, который скрывался за каждой булавкой и стеклянной стенкой. Его взгляд был сосредоточен, и даже безмолвные посетители не могли отвлечь его от этого умиротворённого состояния.

В этот момент его мысли прервал звук шагов за его спиной. Он едва заметно повернулся, не спуская взгляда с бабочек, ожидая увидеть кого-то знакомого, или, возможно, просто интуитивно ощущая присутствие другого любителя природы, который мог бы оценить его увлечение. Это был мужчина с тонкими усами и начинающейся лысиной, одетый в серый пиджак, чёрный жилет и безукоризненно отутюженную рубашку. Остановившись рядом с Марком, заговорил с ним странным, несколько елейным тоном:

— Интересуетесь? — спросил он, взгляд его скользнул по витринам, будто бы не был уверен, что именно привлекло внимание этого человека.

Марк слегка повернул голову и, не отрывая взгляда от коллекции, ответил с интересом:

— Да, интересуюсь. Коллекция, безусловно, впечатляющая, но на мой вкус, она всё-таки не завершена. В ней нет одного важного элемента — Делии Эухарис.

Мужчина замер, а затем, с ноткой приятного удивления в голосе, произнёс:

— Ах, вы большой знаток! Да, конечно, Делия Эухарис — это настоящее чудо природы. Она появляется всего лишь раз в столетие! И тот, кто её увидит, может считать себя поистине самым счастливым человеком на свете.

Марк едва заметно улыбнулся, понимая, что этот человек только что произнёс те слова, которые он сам часто использовал в разговорах с коллегами и друзьями. Было что-то в его манере говорить, что оставляло ощущение, будто мужчина сам не совсем верил в то, что говорит, но, тем не менее, делал это с таким изяществом, что трудно было не восхититься.

Марк и мужчина одновременно вернулись к созерцанию коллекции. Внимание мужчины явно было поглощено витринами, где среди разнообразных бабочек виднелись редкие и экзотические виды, каждый из которых оставлял впечатление особой утончённости. Мужчина, слегка наклоняя голову в сторону одной из витрин, заговорил с некоторым волнением в голосе:

— Я многое повидал на своём веку. Вижу редкие экземпляры, такие как Рапсодия Стратосфера, или ту самую Иридесцентную Ледянку, и даже Шумную Эсперансу. Но вот Делии Эухарис, увы, не довелось встретить. И что ещё более печально, похоже, я больше никогда её не увижу.

Он умолк, как будто его слова сами по себе были тяжёлыми и вескими, и замер на мгновение, сосредоточившись на витрине с особенно яркими экземплярами. Затем, не спеша, поднял взгляд на Марка, его глаза искрились любопытством и лёгкой хитринкой.

— Но... возможно, вам повезёт, — сказал он, с лёгкой улыбкой, добавив ироничную нотку в голос. — Кто знает, может быть, вы окажетесь тем самым счастливчиком, который однажды встретит эту стыдливую дамочку и насадит её на свою острую булавочку?

Марк чуть заметно усмехнулся, и его губы изогнулись в широкую, почти задорную улыбку, как если бы он только что услышал сальную шутку (впрочем, оно так и было), но вдруг, почти мгновенно, его выражение изменилось. Он резко поднял брови, и взгляд стал более напряжённым, как если бы какое-то внезапное осознание охватило его. Он коротко кивнул, будто отвечая самому себе, и, не ожидая продолжения разговора, произнёс:

— Простите, — произнёс он с таким же спокойствием, как и прежде, но теперь в голосе прозвучала тень чего-то серьёзного, словно ему вдруг стало неуютно в этой компании.

Он отстранился от витрин и сдержанно отошёл, делая шаг за шагом, пока не оказался на расстоянии от мужчины. Не оборачиваясь, он продолжил свой путь по залу, покидая того в одиночестве, среди бабочек, витрин и роскошных украшений. Он прошёл через огромные двери зала и оказался в коридоре, который был полон людей. Атмосфера здесь резко контрастировала с тихим уединением зала с коллекцией бабочек.

В коридоре царил настоящий бал аристократов — здесь собралось множество гостей, каждый из которых был облачён в великолепные наряды, словно все пришли на приём к королевской семье. Мужчины в элегантных фраках и смокингах, женщины в изысканных платьях, с дорогими украшениями, с тщательно уложенными прическами и выражениями лиц, полными утончённой грации. Каждый взгляд был направлен в сторону собеседника или на блюда, которые сновали в руках слуг, но никто не мог скрыть своего внимания к Марку, который, несмотря на свою несомненную элегантность, выглядел среди них как тот, кто попал сюда по какой-то случайности.