Хорошая мать: 1988 год

Хорошая мать и адвокат дьявола

Марк шёл по старому пассажу, его шаги эхом отдавались от кирпичных стен. Пассаж был темным и заброшенным, где-то в углах лежали пыль и остатки старинных газет, а окна в потолке едва пропускали свет. Этот участок города был лишён прежнего блеска, почти забытый временем. Стены, выложенные старым кирпичом, потрескались и побледнели от долгого воздействия сырости и невидимой плесени. Но для Марка это было обычное место — привычное, даже если и не совсем безопасное.

Он двигался вперёд, сосредоточенно оглядывая двери и витрины, направляясь к выходу, который, как ему казалось, был уже совсем близко. Остановиться было не в его привычке — его мысли были заняты гораздо более важными делами, чем то, что происходит вокруг. Однако через несколько минут его интуиция подсказала ему нечто странное: что-то не так. Он едва успел осознать это, как почувствовал на себе чей-то взгляд.

Не оглядываясь, он почувствовал, как двое незнакомцев приближаются к нему. Он слышал их шаги, но они звучали слишком мягко, будто будто кто-то прыгал, избегая лишнего шума. Эти двое были, по сути, тенью, которая двигалась с ним — неотличимая от тех колонн, что поддерживали потолок пассажа. Услышав шорох и мгновение передышки, Марк решил, что всё-таки стоит немного ускориться.

Только тогда он заметил, что эти странные фигуры начали прыгать с одной колонны на другую. Их движения были слишком быстрыми, слишком плавными, словно акробаты, с каждым разом всё ближе подходя к нему. Их чёрные сюртуки развевались в воздухе, а усатые лица, скрытые в тени, не показывали ни эмоций, ни цели. Они действовали слаженно, будто всё это было частью какого-то плана. А Марк, хотя и интуитивно ощущал, что что-то не так, не спешил действовать.

Он продолжал идти вперёд, но теперь с настороженностью. Заметив ещё пару прыжков, он ускорил шаг, будто не обращая внимания на странных преследователей. Тем не менее, что-то в их манере было невообразимо странным. Кто эти люди? Почему их движения настолько скоординированы?

И вот, когда Марк подошёл к выходу из пассажа, он почувствовал, как его окружили — не спеша, но точно. Пора было действовать.

Марк не потерял спокойствия, несмотря на странное поведение этих двух мужчин. Он остановился, спокойно повернувшись к ним, держа саквояж в руках. Его лицо было спокойным, но глаза, как всегда, оставались внимательными.

— Интересуетесь, господа? — спросил он, не меняя интонации, словно всё происходящее было вполне обычным делом.

Один из них, тот, что прыгал с колонны на колонну, теперь стоял прямо перед ним, обратившись с едва сдерживаемой ухмылкой. Его голос звучал как густое масло, еле уловимое, но противное.

— Да, — сказал он, скользнув взглядом по саквояжу, — весьма интересуемся, господин Парвис. Особенно содержимым вашего саквояжа.

Марк мгновенно понял, с кем имеет дело. Эти двое были полицейскими шпиками, и их манеры слишком выдают их истинные намерения. Но он не собирался терять контроль. Без тени сомнения он потребовал:

— Где ордер на обыск?

Второй тип, стоявший чуть поодаль, даже не двигался. Он словно сливался с тенью стен, его взгляд был хищным, а улыбка — настораживающей. Изнутри его сюртука он достал небольшой свёрток и расправил его, показывая Марку ордер. Он был слегка помятым, но на нём стояла печать. Полицейский не сказал ни слова, лишь скачащим взглядом следил за каждым движением Марка, его улыбка не сходила с лица.

Первый шпик, ободрённый этим, продолжал своим противным, елейным тоном:

— Прошу вас, господин Парвис, не стоит терять время. Мы хотели бы ознакомиться с содержимым вашего саквояжа.

Марк не ответил сразу. Он позволил паузе повиснуть в воздухе, ловя взгляд второго полицейского, который всё ещё смотрел на него, как хищник на свою жертву. Всё происходящее начинало разжигать в нём странное ощущение. Сколько бы он ни изучал их, их поведение было не совсем обычным для служителей закона. Он понял, что этот обыск — лишь предлог, что-то гораздо более изощрённое скрывается за их интересом.

Не теряя спокойствия, Марк улыбнулся, и в его глазах мелькнуло сверкание. Он знал, что сейчас не стоит спорить, а нужно просто действовать. Это был тот момент, когда молчание могло быть опаснее слов.

— Ладно, — произнёс он с едва заметным кивком, аккуратно опуская свой саквояж на землю. — Посмотрим, что вас так беспокоит. Но, — добавил он, приподняв бровь, — учтите, что инженеры железных дорог не носят с собой контрабанду. Разве что вы примете за неё... маленькое живое существо.

Полицейские, не зная, что ожидать, склонились, чтобы заглянуть в саквояж. И в этот момент Марк резко распахнул его, и прямо перед их глазами из недр саквояжа вырвалась большая белая бабочка. Она, не теряя ни мгновения, взмыла в воздух, расправив крылья, и стремительно устремилась вверх, словно порвав серые стены коридора своим полетом.

Один из полицейских инстинктивно поддался движению и поднял взгляд, пытаясь проследить траекторию полёта маленькой беглянки. Второй повторил его жест, и оба вскоре были полностью поглощены неожиданным зрелищем. Марк, не спеша, следил за их реакцией, словно этот момент был частью его игры.

— Позвольте представить вам замечательный экземпляр капустной белянки, — произнёс он спокойно, будто читал лекцию. — Эту девочку особенно любят фермеры, будто они не знают о том, что личинки этой дамочки могут нанести значительный урон урожаю. Правда, это лишь малая часть её удивительного поведения, — сказал он так, будто говорил о человеке, а не о насекомом. — Известно ли вам, господа, — продолжал Марк, — что капустная белянка может пролететь более десяти километров за один день? Эта малютка обладает поразительной способностью к адаптации, её виды обитают на различных континентах, включая Европу, Азию и наши родные пенаты, — сказал он, имея в виду Северную Америку. — Удивительно, как такое маленькое существо может преодолевать такие расстояния. Не говоря уже о том, что её крылья могут быть поразительно разнообразными, включая различные оттенки белого и желтого, в зависимости от того, в каком климате выросла эта маленькая девочка...