Хорошие девочки должны быть умнее

Глава 2. Пусть всегда будет солнце

Я просыпаюсь среди ночи от ужасной головной боли. Потираю виски и свешиваю ноги с кровати, чтобы пойти на кухню за таблетками и доспать несчастные пару часов. Уже месяц из-за дурацкой головной боли я не высыпаюсь - а ведь мне и так не хватает времени на сон. Почему в сутках не двадцать семь часов? Впрочем, даже в этом случае я вряд ли бы уделяла сну больше пяти.

В доме тихо, только большие часы тикают в гостиной. Я тихо ступаю по полу, чтобы не разбудить домочадцев. Мне нравится не спать ночью - так спокойно и умиротворенно я редко себя чувствую здесь, в этом доме. Обычно я слышу упреки и крики, а сейчас... даже чувствую себя дома. Жаль, что из-за школы и экзаменов я не могу позволить себе ночную жизнь. Да и днем мне вряд ли кто-то позволит спать дольше положенного.

Я выпиваю две таблетки анальгина, забираюсь под одеяло и закрываю глаза, обнимая подушку. В голове тут же всплывают даты, которые я повторяла вечером, и я старательно их изгоняю. Вместо них в голову тут же лезут непрошенные воспоминания.

«Ветер шепчет мне твое имя», - произносит Мирон Мирской, и моя кожа от одних мыслей о его дыхании на моем ухе покрывается мурашками. Ну почему, почему он так запал мне в душу? Что в нем такого особенного?

«Глупая, глупая Василиса, - ругаю я себя, переворачиваясь на другой бок. - Тебе сейчас не о парнях нужно думать, а об учебе!»

Мне вдруг становится страшно. Мысли тут же возвращаются к предстоящим экзаменам. Осталось меньше месяца... черт, а я до сих пор нет уверена в том, что смогу сдать их на максимальный балл. Даже несмотря на то, что пробник по истории я написала на восемдесят два, мне страшно, очень. А мама постоянно подливает масла в огонь комментариями, мол, я могла бы и лучше.

Я уже не знаю, что должна сделать, чтобы ей угодить.

В уголках глаз собираются слезы, и я закусываю губу, чтобы не завыть от несправедливости.

«Ничего, ничего, Лиса, завтра будет новый день, - успокаиваю я себя, пытаясь закончить истерику. - Завтра будет лучше, я же знаю...»

Засыпаю я только через полтора часа, когда голова снова болит так, что хочется повеситься.

***

Май - это всегда сложно и очень нервно, а уж в одиннадцатом классе - тем более. Но почему-то большинство моих одноклассников чувствуют себя замечательно, а мне, старосте и, судя по всему, единственному ответственному человеку в коллективе, приходится отдуваться.

- Василиса, как у вас дела с подготовкой к вальсу на последнем звонке? - интересуется Валентина Дмитриевна, завуч по воспитательной работе. Я ее обожаю, но не в такие моменты.

- Все... хорошо, - отвечаю я, запнувшись, и натягиваю на лицо улыбку. Светловолосая женщина кивает, и объемный пучок на ее голове дрожит, так и наровя распасться. У меня руки чешутся его поправить, и я едва себя сдерживаю.

- Все нашли себе пару?

Я задумываюсь лишь на секунду - даже в ежедневник лезть не нужно, чтобы вспомнить.

- Не совсем, - я пытаюсь увильнуть, но с Валечкой такое не пройдет. Она меня будто насквозь всегда видит, и потому хмурится, склоняя голову вправо.

- Тебе кавалера не досталось? - в лоб спрашивает она, и я, вздохнув, понуро киваю.

Если честно, я и сама не уверена в том, что хочу танцевать вальс - и так слишком много всего на меня свалилось. Но в глубине души, где-то там, где еще живет маленькая девочка, верящая в сказку, я знаю ответ.

- Есть у меня один вариант.

Валентина Дмитриевна садится за стол и машет мне - значит, можно идти по своим делам. А мне так хочется остаться и узнать, что она задумала, что я еще пару мгновений мнусь на пороге, но затем распахиваю дверь и поскорее выхожу из кабинета.

И в ту же секунду раздается звонок. Как всегда вовремя... Мне приходится бегом спускаться на третий этаж и лететь к кабинету математики. Увы, предмет с ужасающим названием «геометрия» не будет ждать.

Весь оставшийся день я сгораю от любопытства и допускаю несколько ошибок на уроках. Биолог Василий Артамонович качает головой, химичка Анастасия Степановна снисходительно улыбается, а историк Альберт Макарович разочарованно ставит мне четверку в журнал. Что ж, неудачные дни тоже бывают. Но, черт возьми, не у меня.

«Соберись, Лиса», - приказываю я себе и трясу головой, стараясь выгнать из нее ненужные мысли о паре для вальса.

Но это не помогает, потому что после последнего факультатива по русскому языку звонит телефон - Валентина Дмитриевна вызывает меня к себе. И я едва ли не подпрыгивая лечу к ней в кабинет, стараясь сделать как можно более равнодушное лицо.

- Нашла я тебе кавалера, Василиса, - улыбается Валечка. И я улыбаюсь в ответ, даже не пытаясь держать лицо, потому что слишком долго мечтала об этой сказке.

- Спасибо вам! - искренне благодарю я женщину. - А как вам это удалось?

- Да не за что, милая. Мальчик там тоже без пары остался.

Я нерешительно мнусь, но Валечка и сама все понимает.

- Его зовут Мирон, из тринадцатой гимназии. На следующую репетицию обещал прийти как миленький. А если не придет, ты мне сразу говори, я его прижучу так, что мало не покажется!

Я уже не слышу ее, глядя в окно. Мне чудится рыжий парень с яркими зелеными глазами, и он шепчет мне: «Ветер шепчет мне твое имя». Мурашки пробегают по коже, и я сжимаю руки в кулаки, лишь бы не выдать себя.

- Еще раз большое спасибо, Валентина Дмитриевна! - быстро говорю я и выбегаю из кабинета, не глядя на женщину. Мне срочно нужно на воздух.

***

Возможно, нам стоило начать репетиции раньше, но собрать всех этих разгильдяев я смогла только седьмого мая, прямо в день репетиции концерта ко Дню Победы. Нам пообещали отдать зал сразу после седьмого урока, но время перевалило уже за половину третьего, а мы все еще сидим в зале, слушая концертные номера.

- Солнечный круг, небо вокруг - это рисунок мальчишки, - поет звонкий девчачий голос под аккомпанемент электро-гитары и барабанов.