Хорошие девочки должны быть умнее

Глава 4. Урони меня, пожалуйста

Проходя по школе, мне кажется, что я отовсюду слышу смешки. Чудится, что каждый обсуждает меня и этот провал с Мироном. Совершенно трусливый и позорный побег. Тогда я спряталась в туалете и на любой вопрос Виолетты, которая приходила поинтересоваться моим самочувствием, отвечала, что мне очень-очень плохо и выйду я еще не скоро. И да, вышла я действительно спустя два часа, когда уже не было опасности встретиться с Мироном.

И теперь я иду по коридору и будто бы вижу эти косые взгляды, слышу эти шепотки. Но, конечно же, все совсем не так. Мое сознание, как всегда, играет со мной злую шутку - на самом деле никому нет до меня дела, все живут своей жизнью.

Только Даша все никак не хочет от меня отстать. Шагая рядом на высоких каблуках, она засыпает меня все новыми и новыми вопросами, и это заставляет меня злиться.

- Мы же с тобой решили, что сбегать ты не будешь. А ты что сделала? - негодует подруга, и ее темные кудряшки подпрыгивают при каждом шаге.

- Я запаниковала, - слова какими-то пузырями вылетают изо рта, и я останавливаюсь, чтобы привести мысли в порядок. Даша, не замечая, продолжает идти вперед и громко рассуждать.

- Я вообще не понимаю, почему ты так всполошилась? Это же просто танец! - Даша вдруг останавливается, оборачивается и хитро прищуривается. - Или он тебе нравится?

- Нет! - тут же восклицаю я, подбегая к ней. И это чистая правда.

- Тогда чего ты так переживаешь?

Я вздыхаю и начинаю загибать пальцы.

- Ладно, давай так. Есть две, нет, даже три причины: первая - я отлично знаю, кто его отец и не хочу с ним сближаться.

Я замечаю, что Даша уже готова меня перебить, и поднимаю указательный палец. Насупившись, подруга кивает.

- А ты меня знаешь - мы с тобой с детства дружим. Мне влюбиться в парня не стоит и двух копеек.

- Да уж, стрельцы такие стрельцы... - вздыхает Даша.

- Поэтому, - продолжаю я, чуть понизив голос, - я хочу держать дистанцию. Такие парни, как он, золотые мальчики, всегда получают то, что хотят. А он уже показал интерес ко мне на пробнике. Ну и третья причина - если честно, я его боюсь.

Даша удивленно вскидывает брови. Я в ответ пожимаю плечами. Когда я нахожусь рядом с ним, меня будто примагничивает, и это страшно. Но еще страшнее то, что под маской доброго парня может оказаться что угодно, как случилось с моим отцом. Наученная горьким опытом мамы, я не собираюсь так просто сдаваться какому-то богатому мальчику. Даже если он второй месяц не выходит из головы.

- Ладно, поняла, - сдается Даша, хватая меня за руку. - Не осуждаю. Но все равно считаю, что из-за него терять шанс исполнить свою мечту глупо.

Я улыбаюсь.

- Мечта - это что-то нереальное, к чему можно только стремиться. А это... это просто желание. И только мне решать, исполнится оно или нет.

- Ауф, - гордо произносит Даша, поднимая вверх указательный палец. Я бью ее в плечо и смеюсь.

На некоторое время меня даже отпускает тревога. Но, конечно же, не навсегда - уже послезавтра состоится следующая репетиция. Придется придумывать новое оправдание. Или не сбегать.

***

На занятии по обществознанию мы с Анной Викторовной, как всегда, пускаемся в рассуждения. Мне недостаточно знать те темы, которые будут на ЕГЭ, потому что тогда я не буду уверена в собственных силах. А вот если я буду знать больше, практически все, что можно знать об обществе, тогда есть шанс сдать экзамен на сто баллов.

«Как будто это единственная причина», - язвительно шепчет подсознание.

И я усиленно убеждаю себя в том, что других причин поднимать эту тему нет.

- Депутаты в принципе не могут заниматься предпринимательской деятельностью, - возражает репетитор, пролистывая Конституцию в браузере. Я задумчиво кусаю кончик карандаша.

- Но все же знают, что у Мирского есть бизнес, причем не самый законный.

- Вряд ли он записан на Мирского. Скорее всего, на его жену, - отвечает Анна Викторовна, кинув на меня взгляд.

Я с сомнением пожимаю плечами.

- Разве женам депутатов можно вести бизнес?

Анна Викторовна кивает.

- Да, в две тысячи шестнадцатом году Госдума отклонила поправки о запрете семьям госслужащих вести предпринимательскую деятельность. Кстати, что интересно, против выступила партия Единая Россия, которую в двенадцатом году обвинили в ведении незаконной деятельности. Аж шесть человек!

Я хмыкаю. Что ж, неудивительно, что поправки отклонили.

- Ожидаемо.

- Вполне, - соглашается Анна Викторовна.

- Но разве у Мирского не бордель? - уточняю я как бы невзначай. И сама же себя успокаиваю: я всего лишь интересуюсь, это ничего не значит.

Анна Викторовна чуть ли не падает со стула. Я смеюсь, поддерживая ее за локоть.

- Ты такое спросишь иногда! - фыркает девушка и обмахивает красное лицо. - Не знаю, какие у него там бордели, я слышала только о модельном агентстве.

Я поднимаю вверх указательный палец. Ну точно слух не врет!

- А под него очень легко замаскировать бордель!

Анна Викторовна смеется, и я смеюсь вместе с ней, но мне совсем не весело. Может ли быть такое, что Мирон тоже замешан в деятельности отца?... Теперь мне вдвойне страшно с ним сближаться.

- Если твой интерес удовлетворен, вернемся к решению задачи? - репетитор лукаво улыбается, намекая, что пора бы вернуться к теме урока. И я соглашаюсь, но в голове все крутится мысль о Мироне.

***

Репетиция настигает меня очень быстро, я даже не успеваю ничего придумать. После шестого урока меня задерживает учитель истории, и в итоге в актовый зал я прибегаю с опозданием в десять минут. Разминка уже подходит к концу, когда я, попутно извиняясь, залетаю на сцену.

Мирон вскидывает брови и открывает рот, глядя на запыхавшуюся меня. Я машу рукой, не желая выслушивать претензии прямо сейчас. А Виолетта, тактично не упомянув о моем побеге в прошлый раз, привычно просит нас вспомнить предыдущую репетицию.