Хорошие девочки должны быть умнее

Глава 6. Моя маленькая жемчужина

Сходить в травмпункт мне все-таки пришлось. Никакого перелома, к счастью, не увидели, да и головокружение вызвало легкое сотрясение, и нас с Дашей отправили домой.

Я не ответила ни на один вопрос подруги, и она, видимо, обиделась, потому что теперь даже на звонки не отвечает. Но что же я могу поделать, если мне совсем не хочется обсуждать тот день? Да и вообще не хочется вспоминать Мирона.

А он даже не удосужился написать и извиниться. Хотя, конечно, это я сильно губу раскатала, как говорит мама. Если он ушел, то и писать мне ему незачем.

«Заткнись уже», — шипит голос в голове, призывая прекратить уже думать об этом рыжем парне, который теперь вызывает у меня только раздражение и жгучую обиду.

Я со стоном кладу голову на стол и накрываюсь учебником русского. Хотела отвлечься от переживаний в учебе, но опять потерпела фиаско. В моей ситуации отлично подойдет мем «Directed by Robert D. Weide», и я почти слышу звук из того вирусного видео.

С этим нужно что-то делать. До первого экзамена осталась буквально неделя, а я вся в этих переживаниях. Нужно сделать выбор, и выбор правильный, к которому я шла последние пять лет.

Я поднимаюсь со стула, тот с глухим стуком валится на пол. Я принимаюсь ходить по комнате, размахивая руками, будто уговаривая саму себя в голове. В какой момент адекватная и рассудительная часть меня отключилась? Неужели с появлением Мирона? Какая глупость. Как же я могла променять свои принципы на какую-то глупую влюбленность, которая и появилась-то без моего желания?

Нет, не бывать этому. И я абсолютно точно сделаю правильный выбор. В конце концов, скоро школа закончится, и мне придется вступить во взрослую жизнь, старт которой определят результаты ЕГЭ.

Пора забыть глупые детские мечты и стать взрослой.

Я беру телефон и несколько секунд не решаюсь открыть звонки. Потом все-таки заставляю себя сделать усилие и набираю номер Валентины Дмитриевны.

— Здравствуйте, Валентина Дмитриевна, это Василиса Мирская. Да-да, все в порядке. Извините, что звоню так поздно. В общем, извините меня, пожалуйста, но я не смогу танцевать с Мироном на выпускном. Нет-нет, это тут совсем ни при чем. Да, понимаете, экзамены. Да, спасибо. До свидания.

Я обессиленно падаю на кровать, расставив руки в стороны. Телефон валится на пол, но я не спешу его поднимать.

Я все сделала правильно, я уверена.

Хоть и трусливо сбежала, как всегда.

***

Тридцатого мая я стою у входа в незнакомую школу, сжимая в руках черную ручку, паспорт и бутылку воды. Меня трясет, и я едва в обморок не падаю от нервов.

— Ребята, не переживайте! — пытается подбодрить нас Алевтина Сергеевна, наша классная. Она бегает вокруг, и ее белокурые кудряшки смешно подпрыгивают, но я не могу даже сосредоточиться на этом и посмеяться. А Алевтина продолжает: — Вы все очень умные, все сдадите!

В ответ ей раздается нестройное унылое «спасибо», а я отворачиваюсь к забору, чтобы одноклассники не видели моего позеленевшего лица.

— Ты норм? — уточняет Даша, положив руку мне на плечо.

Я даже говорить не могу, просто качаю головой и что-то мычу. Меня жутко тошнит от одной мысли об экзамене. Казалось бы, я же так долго готовилась! Написала два пробника, причем достаточно хорошо. Но все равно меня мутит всякий раз, как кто-то говорит о заданиях или просто об экзамене.

— Да ладно, это ж русский! — пытается отвлечь меня Даша, но я только угрюмо смотрю на ее радостное лицо.

— Мне бы твой оптимизм, — вздыхаю я, оглядываясь вокруг, чтобы хоть немного отвлечься.

И, конечно, по закону подлости, я встречаюсь взглядом с тем, о ком думать еще страшнее, чем об экзамене.

Мирон криво улыбается, но улыбка эта больше похожа на оскал — или мне так только кажется, не знаю. Он поднимает ладонь в знак приветствия, и я тут же отворачиваюсь. Для еще большего эффекта — спиной.

Мне сейчас точно не до него.

И в этот момент открываются двери школы.

Три с половиной часа пролетают как один миг. Я сижу до последнего, хотя уже давно вписала все в КИМ. Но мне так страшно, что руки трясутся, и моя глупая тревожность заставляет меня перепроверять все задания по сто раз. Всего двадцать семь заданий, каждое из которых я знаю практически наизусть и могу даже, проснувшись ночью, рассказать механизм каждого из них. А столько переживаний... особенно страшно за сочинение, потому что я никогда не была особенно креативной и часто получала четверки за сочинения просто потому, что не смогла витиевато высказать свое мнение.

Наблюдательница уже в третий раз косо посматривает на меня, и я наконец поднимаюсь со скрипящего стула и, взяв в дрожащие руки листы, которые должны решить мою судьбу, сдаю их.

На улице я вдыхаю полной грудью разгоряченный майским солнцем воздух и громко выдыхаю. Я справилась. Я сдала первый экзамен!

Но расслабляться нельзя — впереди еще математика, история и обществознание. И самый последний, конечно же, самый сложный. Да, эти десять дней будут моим личным адом.

Дома меня ждет допрос. Мама уже растрезвонила всем родственникам, что я сдала первый экзамен, поэтому мой телефон звонит не умолкая. Я сразу же поднимаюсь в свою комнату, потому что чувствую себя жутко уставшей и хочу проспать весь оставшийся день, но этого, конечно же, мне никто не позволит.

Уже через пять минут в дверь начинает долбиться Даня, а за ним и мама. И если Дане я могу объяснить, что устала и хочу побыть одна, то мама меня просто не слышит.

— Василиса, как прошел экзамен? — слышу я ее голос и сразу же вылезаю из-под одеяла, потому что иначе меня ждет большая трепка. А это последнее, чего мне сейчас хочется.

— Хорошо, мам, — вздыхаю я, усаживаясь на кровати.

Мама стоит в дверях, опершись на косяк и сложив руки на груди. Сейчас мне сложно прочитать ее эмоции, потому что голова раскалывается, и ее лицо кажется мне сплошным смазанным пятном.