Хорошие девочки должны быть умнее

Глава 13. Пионы на снегу

Мирон

Ненавижу, когда все идет вразрез с моими ценностями. Но именно так и происходит последние полгода. А началось все с того самого злополучного выпускного, когда я, так и не совладав с собой, заставил ее танцевать.

Теперь никак не могу выбросить ее из головы, черт бы ее побрал. А еще не могу простить отцу его отвратительный поступок. Поначалу я думал, что в деканате просто перепутали – бывает же такое, что одного студента зачисляют вместо другого. В конце концов, у нас схожие фамилии, могли и ошибиться. А я бы мог поступить и на коммерцию – денег у отца слишком много, чтобы отказываться от таких пустяков. Хотя, конечно, отец скорее удавился бы и отправил меня на юриспруденцию, чем позволил мне учиться там, где хочу я. Но мне все твердили, что все правильно, что я набрал большее количество баллов, чем Василиса.

У отца спрашивать я не смел. Мне уж очень не хотелось играть с судьбой – Культурология хотя бы отдаленно мне нравилась, а вот учиться на юриста я бы точно не стал. Я и так с трудом отвоевал собственное решение, и теперь мне хотелось спокойной студенческой жизни.

А потом я случайно услышал разговор мамы и отца, и теперь перед глазами постоянно стоит его надменное лицо.

– Прекрати повторять одно и то же, – яростный голос отца раздавался из его кабинета. Я бы прошел мимо – он часто кричал на секретарей и охранников – но в ответ раздался голос мамы:

– Максим, ты не имел права так поступать. – Я впервые слышал, как она перечит отцу, и потому остановился у неплотно закрытой двери, прислушиваясь.

Раздался грохот – видимо, отец ударил кулаком по столу.

– Смеешь сомневаться в моих решениях?!

Я не мог услышать, но мог поклясться, что мама тяжело вздохнула.

– Макс, я тебе напомню, – заговорила она спокойно, – я не твоя подчиненная. Не надо со мной так разговаривать.

Раздались тяжелые шаги, а затем скрип.

– Я сделал то, что должен был.

– Ты мог оплатить коммерцию. У нас есть деньги.

– Не надо считать мои деньги! - раздался громогласный голос отца, и я даже отстранился от двери. – Мой сын не будет учиться на коммерции. Это позор, Вика!

– А платить за место на бюджете не позор? – холодно спросила мама, и я застыл на месте. В голове завертелись шестеренки. Мне хотелось сорваться с места и залететь в кабинет, высказать отцу все, что я думаю. Но я остался стоять, обливаясь холодным потом и слушая их разговор дальше.

– Замолчи, - в голосе отца я услышал рык.

– Ты хоть понимаешь, чем твоя взятка может грозить всей семье? Тебе мало того скандала два года назад? Забыл, почему твое агентство на меня записано?

Я вздрогнул, будто меня пырнули раскаленным мечом. Попятился, сбивая столик с антикварной вазой, и тут же кинулся бежать по коридору.

С тех пор я так и не поговорил с отцом. Трус.

Но еще хуже то, что я так и не нашел сил, чтобы рассказать все Василисе. Впрочем, она уже настолько меня ненавидит, что это вряд ли что-то исправит. Наверняка она думает, что я мудак, который лишил ее возможности учиться на факультете мечты. Ну, так оно и было, даже если лично я никак этого не касался.

Но ее ненависть…. она настолько иррациональна и всеобъемлюща, что мне и самому хочется ее ненавидеть. Это злит. Очень. Я ведь ничего не сделал, чтобы меня так ненавидели.

И теперь, когда мы должны работать вместе над проектом, мне хочется свести наши контакты к минимуму, но… Почему-то я поступаю совершенно иначе.

– Брат, ну ты попал, конечно, – хмыкает Артем, выслушав от меня историю длиной часа в два, не меньше. – А вам точно надо делать проект? Может, попросишь поменять тебе напарника, и дело с концом?

Я качаю головой.

– Нет, преподша вообще бескомпромиссная.

Хотелось бы мне, чтобы это было не так.

Темыч хлопает меня по плечу.

– Ну, удачно вам перегрызть друг другу глотки, – гогочет друг, и я пинаю его в лодыжку, надеясь, что смогу его заткнуть, только он начинает смеяться еще громче, безумно раздражая своим смехом.

– Очень смешно, спасибо.

Я кидаю взгляд на телефон – он молчит, экран черный. За весь вечер от Василисы не приходит ни одного сообщения. Я хмурюсь, проверяя время – уже десять часов. Ненавижу, когда нарушают обещания.

– Ее сообщения ждешь? – поддевает Артем, делая глоток из жестяной банки.

– По учебе, – киваю я. – Ты же знаешь, как меня раздражают люди, которые не держат обещания.

Темыч закатывает глаза, откидываясь на барном стуле.

– Еще бы! Ты меня в тот единственный раз чуть с потрохами не сожрал.

Я поднимаю брови и выжидающе смотрю на друга.

– Вообще-то, это было фатально. Мне пришлось вместо тебя идти в другую школу и там танцевать вальс на последнем звонке с абсолютно незнакомой девушкой!

Тема машет рукой, словно это абсолютный пустяк и ерунда, но я другого мнения. Я швыряю в друга апельсин со стола, но он с легкостью его ловит. Еще бы – волейболом профессионально занимается.

– Между прочим, – добавляю я, разблокируя телефон, – вот это все происходит из-за тебя.

– Ну нифига себе предъява! – Артем соскакивает с барного стула и подходит ко мне. – Как будто будь я вместо тебя, это что-то бы изменило. Она бы все равно тебя ненавидела, брат. Это не жизнь такая, это девушка с… э-э… изюминкой. Неадекватной.

Мне хочется все объяснить ему, рассказать о мерзком поступке отца, но я не могу. Лицо семьи превыше всего – это та истина, которую я впитал с молоком матери.

– Ладно, забей. Погнали в боулинг, – предлагаю я, и Артем тут же забывает о разговоре. Всегда прокатывает.

Сообщение от Мирской приходит только к полуночи. Я не реагирую. В конце концов, на неуважение нужно отвечать тем же. Ложусь спать, решив разобраться со всем завтра.