Хорошие девочки должны быть умнее

Глава 15. Луч солнца золотого

Мирон

Зря я согласился прикрыть Лилю. Осознание приходит ко мне в тот момент, когда на телефон приходит сообщение от отца.

“Через полчаса Николай заедет за вами.”

Черт.

Я машу Василисе и быстрым шагом направляюсь к дороге, по пути вызывая такси. В голове набатом бьет мысль: “Успеть, успеть, успеть”. Приходится доплатить тысячу для того, чтобы водитель поехал по выделенке, минуя пробки.

Не надо было соглашаться. Вот я тупень! Пора становиться более жестким с сестрами, но я все никак не могу себя заставить и в итоге постоянно попадаю в такие ситуации, как сегодня.

Остается буквально десять минут, я выхожу из такси и залетаю в клуб, быстро показывая паспорт. Найти Лилю в прыгающей толпе довольно сложно, но я все-таки выцепляю ее рыжие кудряшки и хватаю сестру за руку, вытягивая ее с танцпола.

– Эй, ну зачем! – негодует Лиля, но я непреклонно тащу ее в гардероб, где она, пыхтя и чуть ли не топая ногами, облачается в пуховик, и мы вместе практически вылетаем из клуба.

Две минуты.

Я бегу вперед, крепко вцепившись в руку сестры. Обернувшись, я уже издалека вижу подъезжающую к нам черную машину и понимаю: мы попали. Водитель расскажет отцу абсолютно все, что видел.

Домой мы едем в гнетущем молчании. Николай смотрит на дорогу и даже не предлагает включить музыку. Лиля смотрит в окно, нахмурив брови, и я вздыхаю, отворачиваясь.

Как же злит, что сестры вечно винят меня в таких ситуациях и потом несколько дней дуются, показательно со мной не разговаривая. Неужели они правда думают, что я делаю это назло им? Не видят, как я защищаю и искренне переживаю за них?

В кабинете отца так тихо, что я слышу свое дыхание. Даже часы на стене позади отца, кажется, притаились и не смеют издать ни звука. Хозяин кабинета смотрит на меня прямо, не отводя взгляд и практически не моргая. Он кажется мне удавом, гипнотизирующим свою жертву.

Я смотрю ему прямо в глаза, стараясь выдержать этот поединок, но… как всегда сдаюсь и отворачиваюсь. Еще ни разу за восемнадцать лет я не смог выдержать его взгляда.

Отец победно улыбается и хлопает ладонями по столу. Этот звук похож на гром после яркой вспышки молнии – чуть заторможенный, но не менее пугающий. Я заставляю себя сидеть прямо.

– Ну, Мирон, я жду объяснений.

Отец говорит спокойно, но это спокойствие опасное, такое же смертоносное, как яд гадюки.

– Отец, это не… – начинаю я и тут же осекаюсь.

– Продолжай, – с нажимом произносит мужчина, склонившись к столу.

– Мы с Лилей были на концерте моего друга, – вру я, сжав руку в кулаке под столом.

Отец кивает, разрешая продолжить.

– Это был всего лишь концерт… я же не мог не поддержать друга.

Отец хмыкает, скривив губы.

– Артема? – уточняет он, и я с задержкой киваю. – Я говорил, что общаться с такими отбросами ниже твоего достоинства.

– Он не отброс! – Я кидаюсь защитить друга и тут же об этом жалею. Отец встает и угрожающе надвигается на меня.

– Ты смеешь повышать голос, щенок?

Рука отца зависает в воздухе, готовая нанести удар, и я подавляю желание сжаться в комок – напротив, вскакиваю и выпрямляюсь, хотя внутри все горит и воет от страха.

– Извини.

Отец коротко кивает и возвращается за стол, я же остаюсь стоять, опустив голову. Как нашкодивший котенок, которого тыкают мордой в его же дерьмо.

– Для чего ты взял с собой сестру?

Я моментально выдаю заготовленный ответ:

– Ей было скучно дома.

– И ты допустил, чтобы она напилась?

Вопрос отца застает меня врасплох, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Напилась? Не может этого быть – я же видел Лилю, она вела себя как обычно!

Я встречаюсь взглядом с отцом и вижу осуждение в его зеленых глазах.

– Какой позор, – вздыхает мужчина, проводя рукой по седеющим золотистым волосам. – Мой собственный сын врет мне, да еще и как неумело! Я разочарован, Мирон.

Я снова опускаю взгляд и чувствую, как внутри растекается лава ненависти. Мне хочется высказать отцу все, что я о нем думаю, но я не смею произнести ни звука.

– Твой бюджет будет урезан, – выносит он, наконец, вердикт голосом палача. – Лиле передай, что она под домашним арестом на две недели.

Я степенно киваю и молча выхожу из кабинета.

На самом деле, самое страшное – вовсе не тот факт, что отец уменьшил количество моих карманных денег (он настаивает на названии “бюджет”), а арест Лили. Вот это действительно наказание для меня. И, конечно, сообщить об этом должен я – и это еще один его урок.

– Лилька. – Я стучу костяшками пальцев по двери и аккуратно нажимаю на ручку.

В комнате темно. Сестра уже спит, укрывшись с головой пушистым одеялом. Я решаю не будить ее и рассказать обо всем завтра.

***

– Это все ты виноват! Почему ты не мог соврать?!

Крики Лили наполняют наш огромный дом до краев – даже прислуга сбежалась посмотреть, что тут происходит.

– Лиль, я просил тебя не пить, – устало говорю я, глядя на нее из кресла. Сестра, непонятно когда превратившаяся в девушку, ходит из угла в угол, скрестив руки на груди.

– Я тоже хочу отдохнуть! – возмущается Лиля, и рыжие брови сдвигаются на переносицу. Я вздыхаю. Сейчас ей ничего не докажешь, но я все-таки должен попытаться вразумить. В конце концов, она уже не маленькая и должна учиться нести ответственность, а не сваливать все на меня каждый раз.

– Ты еще несовершеннолетняя, Лиль, пойми, пожалуйста. Я согласился прикрыть тебя перед родителями, чтобы ты развеялась, пообщалась с друзьями, хотя мог отказать. Я просил тебя лишь об одном – вести себя как взрослая, контролировать свои желания и отвечать за свои действия, – говорю я, и Лиля раздраженно всплескивает руками и снова начинает ходить туда-себя, безумно нервируя. – Ты с этим не справилась. Так в чем же я виноват?