Хорошие девочки должны быть умнее

Глава 19. Боже, ты настоящая

Мирон

Василиса рассказывает, захлебываясь в слезах, и мне так хочется обнять ее, успокоить. Но я знаю, что сейчас ей нужно дать время. Она должна договорить, полностью расслабиться, выплакаться, и только тогда можно будет ее поддержать. Две младшие сестры закрепили в моем мозгу этот паттерн. И когда я наконец обнимаю ее, девушка цепляется за меня из последних сил, шепчет слова благодарности, а я лишь глажу ее по голове, не говоря ничего. Кажется, слова сейчас лишние.

Конечно, я не могу заставить ее ехать на метро в такое позднее время. Вижу по мельчайшим движениям, что она безумно устала и готова заснуть, кажется, прямо здесь на моем плече. Я вызываю такси и везу ее домой.

Всю дорогу Василиса сжимает мою руку, и я украдкой улыбаюсь. Неужели она наконец позволила сблизиться с ней? Пускай обстоятельства и не радужные, но все-таки это приятно. Наконец-то мои усилия не прошли напрасно.

Не хочется отпускать Василису к матери, но девушка заверяет, что она ушла в ночную смену, и я киваю. Но мы все никак не можем попрощаться, стоим в молчании перед домом, а вокруг тишина с подрагивающими фонарями.

– Спасибо тебе, – наконец тихо говорит Мирская, глядя на меня исподлобья.

– Не за что меня благодарить, – только и отвечаю я, пожав плечами. – Любой на моем месте поступил бы так же.

Василиса качает головой, и черная шапка немного съезжает с макушки.

– Неправда. Людям плевать на чувства других. – Василиса грустно улыбается и оглядывается на дом, в котором горит только одно окно на втором этаже. – Ты хороший друг, Мирон. Только не рассказывай никому, пожалуйста.

Я делаю оскорбленное лицо.

– С ума сошла?!

Василиса лишь слегка улыбается и, помахав мне рукой, уходит в дом. Я же отворачиваюсь и захожу в приложение, чтобы вызвать такси. Неужели она правда думала, что я могу всем разболтать?

***

Второй семестр оказывается гораздо легче первого, и это не может не радовать. Наконец можно расслабиться и позволить себе немного похалтурить. Конечно, на пары ходить я все равно буду – синдром отличника искоренить не так легко, да и со стипендии слетать не хочется.

С Василисой с того дня я вижусь чуть ли не каждый день, мы обмениваемся улыбками, иногда недолго болтаем, но не более. И это немного даже расстраивает. Хочется расспросить ее обо всем, узнать, как дела дома, но я тушу в себе это желание. Еще не хватало спугнуть – в конце концов, она только недавно начала открываться.

Но одна мысль все крутится в голове и не хочет уходить. Вот это точно нужно ей рассказать, иначе… А что произойдет, если я не расскажу? Я как-то даже не думал об этом, а теперь не могу отделаться от этих мыслей.

Я наизусть выучил, что никакие отношения, неважно – дружеские или романтические, или даже семейные – нельзя начинать с обмана. А я ведь, получается, скрываю от нее правду, буквально вру.

Нет уж, Василиса заслуживает знать. Но прежде мне нужно сходить в деканат.

Я коротко стучу в дверь, а затем захожу в кабинет зам. декана. Игорь Леонидович сидит за столом, спрятавшись от всех за горами бумажек.

– Слушаю вас, – монотонно говорит он и выглядывает из-за стопки. – А, Мирон! Проходите, садитесь.

От такого резкого изменения тона меня передергивает. Черт возьми, я же обычный студент, такой же, как и все остальные! Зачем это показное радушие?

– Игорь Леонидович, здравствуйте. – Я сажусь на стул напротив заместителя декана. – Подскажите, можно ли как-то сделать так, чтобы Василиса Мирская, – я специально произношу ее фамилию неправильно, с ударением на последний слог, – перешла на бюджет?

Игорь Леонидович поднимает брови, и его лицо становится вытянутым, как овал.

– А почему сама Василиса не пришла?

– Не все ли равно? Это ведь не конфиденциальная информация.

Я говорю спокойно, но чуть повышаю голос в конце, как бы продавливая мужчину. Спасибо отцу за навыки ведения переговоров и манипуляций. Хоть что-то хорошее он сделал.

– Минутку, пожалуйста… – бормочет Игорь Леонидович, сдавшись. Он копается в компьютере, что-то печатает и вскоре рапортует: – Она и так учится на бюджете.

– Не может такого быть.

Игорь Леонидович читает прямо с экрана:

– Василиса Мирская, бюджетная основа обучения.

Я хмурюсь. Что-то явно не сходится.

– Ладно, я спрошу у сестры.

И, резко поднявшись, я выхожу из кабинета, успев заметить на лице зама испуганное выражение.

– Стойте, Мирон! – останавливает меня его голос уже в коридоре. Я оборачиваюсь с вопросительным выражением лица. – Я узнаю, есть ли возможность перевести вашу сестру на бакалавриат.

– Спасибо.

Я довольно улыбаюсь и киваю, а затем с достоинством ухожу. Отец бы мной гордился, наверное. Только вот я чувствую себя мерзко, будто меня облили слизью.

Это ощущение не покидает меня даже когда я оказываюсь дома. Может, общение с сестрами поможет содрать его с кожи?

– Лилька, привет!

Я захожу в комнату без стука и тут же захлопываю ее, прикрывая глаза руками. Черт, не так я ожидал познакомиться с ее парнем! И куда только родители смотрят?! Ей же всего пятнадцать!

– Миро-о-он, – недовольно стонет сестра, вылетая следом, – ну сколько можно просить – стучись!

– А ты не обалдела ли, дорогая моя? – Я смотрю на нее с укором, и Лиля поникает. – Тебе всего пятнадцать, а ты уже!

– Ничего я не уже! – шикает на меня сестра. – И хватит говорить таким тоном, будто ты старше меня на сто лет, блин.

Ну, началось. В последнее время с ней просто невозможно разговаривать! Переходный возраст в самом разгаре, и в какой-то степени я ее понимаю, но не злиться не могу.

– Лиль, я же хочу как лучше… – начинаю я, но сестра, конечно же, не слушает – тут же уходит в комнату, громко хлопая дверью.

Да что ж такое! Теперь я чувствую себя еще более склизским. Одна надежда на Машу.