Хорошие девочки должны быть умнее

Глава 21. У стен есть уши

Мирон

– У стен есть уши, мудак, – выплевываю я, отпуская его воротник. Тело Кагана падает на пол с неприятным стуком, и я перешагиваю его, чтобы добраться до Василисы. Она сжалась у стены, обхватив колени, и дрожит. Мне хочется ударить Кагана еще несколько раз за то, что он пытался сделать, но я сдерживаюсь и осторожно подхожу к Мирской.

– Эй, – шепчу я, присев перед ней на корточки, – ты как, милая?

Она не поднимает головы, и я слышу тихие всхлипы. Ну что за тварь этот Каган! Как можно было так поступить с девушкой?!

– Василиса, милая, нам нужно идти. – Я почти невесомо касаюсь ее плеча, и девушка вдруг падает.

Подхватываю ее на руки и, не раздумывая ни секунды, вызываю скорую. Конечно, посетители клуба звонят в полицию, но меня быстро отпускают, стоит Владу сказать, что он никаких претензий ко мне не имеет. Еще бы, проблемы с законом этому уроду точно не нужны.

В больнице Василисе промывают желудок и берут анализы. Мирская вскоре приходит в себя, но от стресса и усталости засыпает, и мне позволяют остаться с ней в палате. Анализы показывают наличие успокоительного в организме, и я с силой стискиваю телефон с единственным желанием – вернуться к Владу и сделать так, чтобы он никогда больше не сделал такого с девушками. Нужно обязательно выяснить, случалось ли раньше что-то подобное.

Ближе к утру Василису выписывают с предписанием отдыхать и принимать лекарства, и я помогаю ей сесть в машину. Мы едем ко мне домой, потому что мне кажется небезопасным оставлять ее наедине с матерью. Слава богу, что родители вместе с сестрами уехали отдыхать, и никто не спросит, что происходит.

Все утро я не отхожу от Василисы, ни разу не ложусь спать, пою ее лекарствами и терпеливо жду, пока она перестанет плакать и шептать что-то бессвязное. Около двенадцати она, наконец, засыпает снова, и я расстилаю себе плед на полу возле кровати. Нужно хоть немного поспать.

Но даже лежа на мягком пледе в темной комнате, я не в силах унять мысли, которые беспрестанно крутятся в голове. Вспоминаю, как сорвался с репетиции от одного только сообщения Даши. Как стоял у кабинки туалета, слушая разговор Кагана.

– Да помню я про побочки, не в первый раз уже, – беззаботно отозвался голос Влада, и я приник к стенке. Мне повезло – в уборной было пусто, и я мог подслушать весь разговор. – Ты мне лучше про дозировку расскажи. Ну, я же говорил, – Влад перешел на шепот, – мне нужно расслабиться.

Поначалу я думал, что он спрашивает для себя. Но потом добавились подробности.

– Ну, девушка. Килограмм пятьдесят, наверное. Да знакомая, сама боится спрашивать. – Каган замолчал, слушая ответ собеседника. – Ага, понял. Спасибо.

Мне пришлось спрятаться в соседней кабинке, чтобы Влад меня не заметил, а когда я вышел, то он уже исчез в толпе.

Как же я корил себя за то, что не предотвратил этого ужаса. Но если бы я начал действовать раньше, Василиса бы мне не поверила. К тому же, в толпе я слишком долго искал их столик. А когда убедился, что поведение Василисы изменилось, сразу начал действовать.

Черт, только зачем я его ударил? Мог ведь обойтись без насилия. Да я и не хотел его бить. Я в жизни ни с кем не дрался, черт возьми! Но в тот момент в голову ударили адреналин и такая дикая злость, что сдерживать себя я не мог. Страшно от мысли, что я могу покалечить человека вот так просто, сильно разозлившись. В такие моменты я напоминаю себе отца, и это ужасает. Однако…

Глядя на Василису, сладко сопящую в моей кровати, я чуть улыбаюсь. Все-таки это стоило того.

***

Просыпаюсь я от голоса Василисы. Точнее, шепота. Аккуратно подняв голову с подушки, замечаю, что она сидит на кровати у стены и записывает голосовое сообщение или, может, разговаривает по телефону.

– Даш, я не знаю, где я… Я вообще ничего не помню со вчерашнего вечера. Тут кто-то на полу лежит…

Меня пробирает смех, но я заставляю себя не смеяться и даже не улыбаться. Осторожно сажусь на полу и машу рукой девушке. Она ойкает, сбрасывает звонок и прижимает колени к груди, глядя на меня широко распахнутыми голубыми глазами.

– Не бойся, Мирская, – тихо говорю я, не двигаясь с места, чтобы еще больше ее не напугать. – Все в порядке, это я, Мирон.

Комнату освещает тусклый свет, едва проходящий снаружи через светло-голубые шторы.

– Я не слепая, – тихо фыркает Василиса и чуть расслабляется. – Но какого хрена ты тут делаешь?

У меня аж непроизвольно брови поднимаются. Какие слова знает наша леди!

– Я тут живу, - отвечаю я спокойно, а улыбка так и просится на лицо. Пока рано – Василиса еще не поняла всей картины, я все еще могу ее напугать.

– А? – девушка непонимающе открывает рот, а потом делает гримасу жуткого удивления и тут же кричит: – Я у тебя дома?! Что тут происходит вообще?!

Я наконец смеюсь и встаю на ноги.

– Я все тебе расскажу. Но сначала, пожалуйста, давай я покажу тебе ванную и дам сменную одежду.

Василиса несколько секунд неверяще смотрит на меня, закусив губу, потом все-таки кивает и встает с кровати, поправляя мятую черную юбку. Я отвожу ее в ванную, выдаю футболку и домашние брюки Лили – надеюсь, она не обидится – и возвращаюсь в комнату.

На часах шесть часов вечера, а в мессенджерах куча непрочитанных сообщений от друзей и от Кольской. Я тяжело вздыхаю и, хмурясь от головной боли, погружаюсь в разбор этих сообщений.

Конечно, Даша, не получив ответа от Василисы, начала писать мне. Я коротко отвечаю, что с ней все хорошо и она у меня, а потом перехожу в беседу с парнями. Они негодуют, что я сбежал с репетиции и спрашивают, когда теперь мы нормально отрепаем. У меня нет ответа, который бы они приняли без недовольства, так что я просто закрываю беседу и вздыхаю. Голова раскалывается.

Василиса опускается рядом на кровать и молчит. Она уже переоделась в вещи Лили и теперь выглядит так по-домашнему уютно, что я улыбаюсь, искоса глядя на нее.