Хорошо драться по субботам

16-19 главы

XVI

Действительно, несколько дней спустя отец вернулся домой. Он был очень спокоен, невероятно ласков со мной, с мамой и с работы приходил непривычно рано. Жизнь моя снова наполнилась приятными событиями: он читал мне на ночь книжки, объясняя непонятные моменты, обучил игре в шахматы и в морской бой. Папа очень любил футбол и смотрел по телевизору практически все матчи. Я взбирался к нему на колени, стараясь понять смысл этого спортивного состязания, и почему папа так сильно переживает.  Я обнимал его и хотел, чтобы он успокоился. Отец одной рукой прижимал меня к себе, а другой время от времени наколачивал подлокотник кресла.

– Ну кто так пас отдает!? – он заглядывал в мои глаза, но увидев там пустоту, с удвоенной горячностью посылал очередной вопрос Небу. – И кто этого придурка на поле выпустил?

От отца пахло табаком, шампунем и чистой рубашкой. Такого аромата я больше нигде и никогда не вдыхал.

         – Нет, тебя определенно нужно взять на футбол, – обращаясь ко мне, говорил папа после окончания трансляции матча. – Такое испытание не выдерживает никто: человек непременно становится болельщиком.

         – Я выдержала, – подавала голос мама.

         – Ты не в счёт. Женщина… Что с неё взять? – отмахивался отец. – Правда, сынок?

         – Правда, – соглашался я.

         – Пусть в доме хоть один нормальный мужчина останется, – мама едва сдерживала улыбку.

         Но нормальных мужчин в нашей квартире не осталось, ибо в ближайшее воскресенье мы отправились на футбол.

Меня пугало невероятное количество людей, которые заполнили общественный транспорт, близлежащие магазины, подходы к стадиону. В условленном месте отец встретился со своими друзьями, и мы зашли в небольшую кафешку.

         – Не, не, – папа решительно отодвинул предложенный ему стакан вина. – Мы только сок, – он поправил шапочку на моей голове. – Правда, сынок?

Я энергично закивал головой, хотя по цвету разницы между напитками не было. Очевидно, она ощущалась во вкусе.

         – Что, Миша, боишься снова потерять ребенка? – спросил отца один из его приятелей.

Ничего не ответив, тот лишь многозначительно развел руками.

Несколько лет спустя, уже после смерти папы, на поминках его друзья расскажут эту трагикомическую историю.

         Однажды, – мне было около года, – мама отправила нас с отцом гулять. Папа выкатил детскую коляску на улицу и осмотрелся по сторонам. Собеседником в то время я был, надо полагать, никудышним, а отец всегда тянулся к компаниям – он категорически не переносил одиночества. Невдалеке, в увитой диким виноградом беседке, сражались местные шахматисты. Папа тоже являлся поклонником Каиссы, и, естественно, подошел к коллегам поближе. Время от времени, любители мудрого состязания наклонялись за стоящей под столом бутылкой. Угостили и «Мишу»; причем, не раз. Когда спиртное закончилось, кто-то сбегал в гастроном. Вскоре стало темнеть, и дебаты о ферзевых гамбитах и сицилийской защите переместились в близлежащую «стекляшку». Я вместе с коляской следовал за всей шахматной компанией. Через час чувство долга и любовь к семейному очагу сподвигли отца покинуть прибежище несостоявшихся гроссмейстеров. Правда, без меня. Папа «зевнул» этот ход – он просто забыл о моем существовании. Весьма довольный удачно проведенным вечером, весело насвистывая марш Мендельсона, отец неспешно поднимался по лестнице. Достал из кармана ключи, сунул их в замок и … вспомнил о любимом отпрыске. Значительно быстрее своей запоздалой мысли, перескакивая через три ступеньки, он бросился вниз и стремглав побежал к кафешке. Увы, забегаловка оказалась закрытой. Папа, обхватив никчемную голову руками, со стоном опустился на асфальт. Надо полагать, что у отца это был самый острый приступ чадолюбия. Еще раз с тоской взглянув  на мрачно темнеющие окна пункта общественного питания, он увидел на дверях приклеенную скотчем бумажку. Уж неизвестно что – безысходность или аналитический склад ума заставили папу ознакомиться с объявлением.  Рукопись содержала следующий текст: «Идиоты! Кто забыл ребенка, обращайтесь по адресу Коммунаров, 59. Спросить тетю Пашу».

         – С тех пор твой отец при тебе никогда не употреблял спиртные напитки, – рассказчик похлопал меня по плечу. – Хороший был мужик, будет земля ему пухом.

         Мы вышли из кафе и направились к стадиону. Это была любовь с первого взгляда – рокочущие, словно море во время шторма, трибуны, освещенный мощными прожекторами изумрудный прямоугольник поля, осмысленно снующие по нему футболисты. Всё это выглядело сочно, интригующе, ярко. От полноты ощущений у меня перехватило дыхание. Отец почувствовал мое состояние.

         – Классно, – он заглянул мне в глаза. – Правда, сынок?

Противоборствующие команды, атакуя, волнами накатывались на ворота друг друга. Болельщики, заполнившие трибуны до отказа, неистовали в диком реве, когда атаковали, облаченные в желто-зеленую форму «наши». И заходились в разбойничьем, пронзительном свисте во время натиска соперника. Отец мне на ухо выкрикнул, что подобный шум ему довелось слышать на концерте легендарных «PINK FLOYD» в Москве. Я ему что-то ответил, но не услышал своего голоса.