Хорошую вещь "браком" не назовут. Но это не точно

Глава 10. Море волнуется три

Вопреки самовнушению спала я отвратительно. Подсознание постоянно подкидывало картинки одна краше другой: в одних Романов вламывается в мою квартиру, снося дверь с петель, в других, как сталкер, дежурит под окнами и ждет у моря погоды. И все неизменно заканчивается моим расчленением, пленением или выносом мозга. Чаще все вместе.

Поэтому, нет ничего удивительного в том, что на паре и лекции я скорее боролась с желанием поспать, а не пыталась вникать в темы изучаемых дисциплин. Растворимый кофе никак не способствовал бодрости, и на ум так некстати вспомнилась лекция по биоорганической химии, что кофеина в этой бурде такой ничтожный процент, что при всем желании не проснешься. В деканат я шла, как на казнь – нужно снова внести изменения в учебный план за прошлый год, позвонить кафедрам, что до сих пор не сдали фонды оценочных средств и проверить правильность написания принесенных программ. Глаза слипались, но я стойко выполняла свои обязанности, пока Юлия Николаевна была на ректорском совещании, игнорируя зудящее неприятное чувство на затылке. Приезд аккредитационной комиссии был моим личным поводом пустить себе пулю в лоб – изменяешь данные по замечаниям, отправляешь на проверку, а спустя три дня выясняется, что изначальный вариант был почти правильный и дают новые корректировки. На десятый раз все приходят к выводу, что первоначальные показатели и программы были все-таки правильными, а декан уже удалил все лишнее с рабочего компьютера, потому что документов и без того хоть лопатой греби. И скинуть все файлы надо было вчера. Благо, хоть я не шестой курс и мучиться со сдачей тестов мне не надо. Если, конечно, уважаемые эксперты не решат проверить качество знаний у других курсов.

Вибрацию телефона, что осведомлял мне про уведомления, я игнорировала – будильник, чтобы вовремя убежать на работу, был включен, по срочным делам мне звонили, а несрочные могли подождать.

Выходила из университета, молясь всем ученым и министрам здравоохранения всех стран, чтобы в этот раз никому на ум не пришло что-то менять. А то всерьез задумаюсь над тем, что это издевательство и просто попытка сделать вид, что они работают.

Большинство студентов уже разбрелись по домам – учебное время закончилось, и только мелькавшие младшие курсы небольшими группами медленно плелись кто куда, жалуясь друг другу на анатомию. Где ж мой первый курс? Анатомичка до шести вечера, общие схемы и сотни названий на латинском. Красота же. А еще любимая кафедра анатомии, куда войти без колпака и с большим пакетом попросту невозможно – лаборанты охраняют покруче церберов.

На ходу распутывая наушники, вспоминала, как девять раз пересдавала череп. Самое интересное, что при подготовке к отработке я его всем спокойно объясняла, но стоило сесть перед преподавателем, как в голове оставалась только обезьянка с тарелками. Сейчас вспоминать это забавно, но тогда я готова была рыдать от этого ступора знаний.

Врезавшись в спину резко остановившегося студента, нахмурилась. Нельзя же так поток останавливать посреди дороги. Ворча, как старая бабка о странной молодежи, обошла парня, понимающе хмыкнув на причину его недоумения. Серый внедорожник, припаркованный рядом с входом кованых ворот, вызывал невольное восхищение. У нас были преподаватели, что могли себе позволить подобные автомобили, поэтому ничего удивительного в дорогих машинах нет. Врачи мало зарабатывают? Скорее да, чем нет. Чтобы получать хорошо, нужно пахать – и гос. больницы, и частый прием и преподавания.   Мой декан так вообще еще и по воскресеньям консультирует медицинские компании.

То, что лексус не принадлежит кому-то из профессоров, поняла, когда из него вышел Романов. Теперь застыла я, судорожно пытаясь продумать план побега – выход из корпуса на нужную мне остановку был только здесь, но я, в принципе, совсем не против сделать крюк. Климентий, тем временем, достал с заднего сидения большой букет, и, беззлобно усмехаясь, впился в меня взглядом. А что я? Я человек не смелый и не гордый, а про то, чтобы добровольно идти в пасть акуле и не задумывалась никогда. Уж лучше прожить длинную скучную жизнь, чем получить премию Дарвина за самую нелепую смерть. А то, что попаду в десятку лидеров, и вовсе не сомневаюсь.

Игнорируя подступающую истерику, заставила себя двигаться по нужному маршруту, решив игнорировать нежданного гостя. Когда надо, я могу быть послушной девочкой, а слова адвоката для меня и вовсе были негласным законом.

- Здравствуй, Вика, - от его доброжелательной интонации передернуло. Стараясь смотреть как можно безразличней на вставшего на пути мужчину – может, у сильного пола сегодня флеш-моб такой, а я тут одна возмущаюсь – совершила неудачную попытку протиснуться между оградой и тренированной тушей. Меня легко удержали за плечо свободной рукой, не позволяя больше двинуться без разрешения. Подобное ограничение свободы раздражало, но старалась держать язык за зубами. Раз решила игнорировать, то надо это делать по полной программе. Знаю, что поступаю по-детски, но и он особо головой не думал, соглашаясь на незаконный брак со мной.

- О, и какой из женских режимов мы включили? – смех в голосе подстегнул желание дать брюнету подзатыльник. Пришлось даже руки в кулаки сжать, чтобы сдержаться. Клим же, с коротким смешком вручил мне привезенный букет, буквально заставляя принять его. Аромат любимых гортензий, собранных в прекрасную композицию из разных цветов и размеров, радовал глаз. Вот только я прекрасно понимала, что о моих предпочтениях он узнал от родителей – кроме отца и брата никто мне их не дарил. От осознания, что и здесь родственники продолжают вставлять палки в колеса, настроение опустилось ниже нулевой отметки.

- И зачем это? – за шедевр флориста было обидно, но я все равно небрежно бросила его на капот машины, складывая руки на груди. Нужно было поскорее закончить этот фарс, пока сцена моей жизни не стала достоянием универа.