Хорошую вещь "браком" не назовут. Но это не точно

Глава 13. Предложение

- Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

Бессмысленно смотрю на разложенные веером копии документов с короткими пометками мелким чуть кривоватым почерком. Цирковский спокойно ждал моей реакции, косо поглядывая на Романова. Но мужчине было плевать на интерес адвоката – он подкладывал ближе ко мне наиболее важные, на его взгляд, бумаги, с которыми стоило разобраться в первую очередь.

- Напомни мне, как ты здесь оказался? – поймав недочитанное завещание, которое оттаскивал от меня Климентий, решив, что я уже разобралась с этим вопросом. Этот человек меня сегодня бесил даже ритмом своего дыхания. На встречу с Леонидом Владимировичем брать своего мужа – звучит, как оскорбление, честное слово – я не хотела. Мне хватило и ночного разговора, после которого я до утра ворочалась без сна, пытаясь проанализировать полученную информацию. Ни к чему разумному, на мой взгляд, не пришла. Только приобрела головную боль и ощущение жжения в глазах. Но спать сейчас не хотелось, стресс стимулировал мозг на работу. А кое-кто своими замечаниями и попытками помочь мешал сосредоточиться. Не будем тыкать в него пальцем, да, Романов?

- Ты не поверишь, - усмехнулся брюнет, заправляя выпавшую из слабой косы прядь волос мне за ухо. От подобного жеста передернуло, - ножками, Вик, ножками.

Закатила глаза и проигнорировала подколку. На дураков не обижаются. В его случае – это диагноз, тут только пожалеть.

- То есть, если мы сейчас разведемся, то эта фирма будет моей, я правильно понимаю? – уточнила у адвоката, решив сначала разобраться с бумагами.

- Эта фирма, вернее, ее доля, будет принадлежать вам, даже если вы решите развестись через десять лет, - мне начали терпеливо объяснять пункт завещания, подавая брачный договор. – Ваш биологический отец предвидел вариант, где вы не свяжете свою жизнь с бизнесом. На случай вашего брака до двадцати трех лет с любым мужчиной, кроме Климентия Валерьевича, фирма принадлежит только вам, но управляющим остается выбранный им человек или его приемник. И этому человеку принадлежит доля компании. Если же вы выходите замуж за Романова, то через полгода после заключения брака все права передаются вашей семье. Климентий Валерьевич становится главой предприятия, а вы получаете проценты от прибыли.

Понимающе кивнула, вчитываясь в соответствующие пункты.

- Для чего такие сложности? И откуда он мог знать, что я не выберу будущей профессией сферу финансов? Б… - договорить мне не дал смех Романова, что, прикрыв рот рукой, буквально давился от хохота. – Смех без причины…

У Клима вообще сегодня было удивительно хорошее настроение. Словно вчера и сегодня я встречаюсь с разными людьми. Может, у него есть брат-близнец?

- Прости. Это моя вина, - мужчина коротко закашлялся, пытаясь привести дыхание в норму. – На трехлетие я подарил тебе набор маленького врача. Ты потом всех при каждом удобном случае лечила. Артем Константинович при очередном таком осмотре  заявил, что раз увлек его любимую дочурку этой «копеечной профессией», то мне за тебя и отвечать. А вдобавок еще и за бизнесом, чтобы жизнь медом не казалась. Удивительно, насколько он оказался прав.

Упоминание о том, что Климентий знал меня с рождения, до сих пор напрягал. Тяжело смириться с тем, что человек, которого ты не помнишь, знает такие красочные подробности твоего, другого, детства. И принимали в нем непосредственное участие.

- И ты так легко согласился? – скептически спросила я, делая глоток остывшего кофе. Горький напиток приятно оседал на языке, заставляя жмуриться от удовольствия.

- Мне было тринадцать, солнце. Я воспринял это как шутку, потому и согласился под твой счастливый писк. Только спустя какое-то время отец поставил меня перед фактом нашей свадьбы. Даже в завещании указал об обязательном пункте нашей женитьбы. В противном случае я лишаюсь бизнеса. А это, я тебе скажу, не самая приятная вещь, когда всю свою жизнь шел к месту, которое принадлежит мне с рождения.

- О, так дело в наследстве, а не великой любви ко мне? – подобный меркантильный интерес задевал. Действительно, чего я ожидала от человека, который не видел меня больше пятнадцати лет? В очередной раз почувствовала себя кобылой на рынке. О хозяине которой был решен вопрос еще в яслях. Противно, слизко и чувствуешь себя дешевкой.

- Давай это потом обсудим? – поморщился в ответ Романов, кивая в сторону адвоката. Действительно, устраивать разборки в присутствии постороннего человека не самый приятный расклад. Даже если он и представляет мои интересы.

- Если судить по этим документам, то сразу после смерти… - я запнулась, одновременно проглатывая нарастающий ком обид, и от осознания, что я не знаю, как назвать человека, который был моим биологическим отцом. По имени отчеству? Но ведь он, судя по рассказам Романова, любил меня, а я его. Папой? У меня уже был отец, которого я знаю всю свою сознательную жизнь. Я ношу его отчество, он пил успокоительное, когда я устраивала подростковые бунты. И только последние события заставляли сомневаться и искать второе дно везде, где оно могло быть. – …Моего первого отца, я даже несколько дней не провела в детдоме. Почему? Разве семье не требовалось время, чтобы выбрать ребенка, оформить документы?  - передо мной тут же извинились, выискивая в бумагах нужную. Вчитываясь в новый текст, не смогла скрыть удивление. – Папа троюродный брат отца?

На самом деле, это объясняло наше сходство. И то, почему моя психика так легко приняла новую семью. Хотелось бы в это верить.

Мне начали показывать черно-белые фото моих предков, объясняя кто кому и кем приходится. Генеалогическое древо у меня было объемное, но представляли мне ключевые фигуры – бабушек и дедушек и моих биологических родителей.

Дрожащей рукой провела пальцами над фотографией моей семьи - стандарт всех людей того времени. Удивительно, как при многочисленных мелких черточек от отца я была удивительно похожа на маму.