Хорошую вещь "браком" не назовут. Но это не точно

Глава 14. Финита ля комедия

- Финита ля комедия, Леонид Владимирович, - спустя несколько минут тишины заявляю я, откидываясь на спинку стула и потирая переносицу. Ни разу за наши встречи адвокат не сделал ничего, что заставило бы меня усомниться в его профессионализме и адекватности. Было понятно, что он не стал бы открывать всех своих мыслей и карт перед человеком, с которым должен меня развести. Желательно навсегда. Из-за стресса не сразу сообразила, почему мужчина не был против присутствия Романова. Теперь же мне казалось, что это был ультиматум Климентия, и пришлось пойти у него на поводу, чтобы получить необходимые документы. Высказала это предположение собеседнику. Цирковский утвердительно хмыкнул, доставая новую папку документов.

- Думаю, вам эта головная боль не нужна. Я прав, Виктория Сергеевна? – в ответ я интенсивно закивала. Мне эта головная боль никогда не была нужна. Каких бы благ мне это не сулило, собственная шкурка и адекватная самооценка подсказывали, что в пасть крокодилу лучше голову не совать. Потому что вряд ли он погладит по волосам. – Как вы и просили, постараемся обыграть все так, словно это фиктивный брак, а не подделка документов. Тем более, что Романов сам заявил, что брак с вами ему выгоден. Таким образом, ваша семья не пострадает. Хотя на вашем месте я бы заставил их побегать.

Пожала плечами, задумчиво стуча по поверхности стола. Возможно, я слабохарактерная и мягкосердечная. Если честно, мне все равно, что думает адвокат насчет этой затеи. Я не хочу ломать кому-то жизнь, даже Романову. Просто сделала выводы, проглотила действительность и живу дальше. Готова ли я простить семью за предательство? Нет. Но уподобиться им мне хочется еще меньше. Пуская живут с осознанием, что лишились дочери по собственной дурости. Или какие у них там заготовлены оправдания.

И да, я собиралась обмануть суд. И почему Романову можно идти окольным путем, чтобы добиться желаемого, а мне нет?

- Они и без этого бегать будут, - заверила я мужчину, пролистывая протянутые бумаги. – У меня вот какой вопрос – могу ли я не присутствовать на суде? Понимаю, что это довольно странная просьба, но… - запнулась, не зная, как выразить свою мысль. Просто как представлю, что стою напротив Клима на судебном процессе, как не по себе становится. Человеком-импровизацией меня можно назвать с натяжкой и распространяется только на медицинскую сферу. А то, что мой муженек решит что-то предпринять, я не сомневалась. И как-то получается, что рядом с ним я веду себя не совсем адекватно – еще скажу что-то лишнее, а потом разгребать последствия. К затяжной войне за право носить свою фамилию я не готова.

- Значит, будем разводиться?

Фыркнула, мысленно открещиваясь от возможности быть замужем за этим хитрожо… Бэмби. Слишком много ругательств в его сторону – не заслужил.

- Я же могу отказаться от этого наследства? – с надеждой спрашиваю я, отодвигая от себя неисписанную от руки копию завещания. Что-то все мои родственники, что мертвые, что живые, яро хотят видеть меня с Климентием Валерьевичем. А мне этот лучик, что больно бьет по голове и даром не нужен. Даже доплачу, только заберите, пожалуйста.

- Это ваше право, - обрадовал меня Леонид Владимирович, протягивая несколько бумаг и ручку. – Я предвидел это. Прочитайте и подпишите отказ.

Приятно, когда человек, что работает на тебя, понимает твои желания еще до того, как выяснится, что за ситуация произошла. В моем случае это изрядно облегчает мне жизнь, помогая слишком долго не грузиться по одному или иному поводу.

Пробегаюсь глазами по тексту, коротко вникая в содержимое. Оставляю размашистые подписи и расшифровки, избавляясь от двухдневного груза. Бизнесмен из меня никудышный. И спасать то, о чем знать не знала всю сознательную жизнь… я же не мать Тереза.

- По поводу суда. Да, это возможно. Я буду представлять ваши интересы, - новость меня обрадовала. Согласилась на данное предложение, прекрасно понимая, что мои нервы не выдержат пусть и короткого, но судьбоносного разбирательства. Удивительно даже. Я не боюсь вскрытий, спорить на ректорском совещании с деканами, отпрашивать группу на субботу у самых матерых преподавателей и первой отвечать на экзамене. А развода боюсь. Даже если решение однозначно будет вынесено в мою пользу.

- А как вы докажете его интересы? – чисто из любопытства поинтересовалась я, собирая волосы в низкий хвост. Мне пальцем указали на видеокамеру в углу кабинета. Коротко рассмеялась наблюдению, расслабляясь.

- Даже если не удастся приобщить это к материалам дела, то и без этого есть масса доказательств – вы не живете вместе, у вас нет семьи в полноценном смысле этого слова. Если проблемы возникнут, то я вас осведомлю о них. Не беспокойтесь, еще немного и свидетельство о разводе будет у вас на руках. Давайте еще решим несколько моментов, прежде чем мы расстанемся.

Следующие две недели для меня прошли, как в сказке. Низкосортной, правда, где приходилось много учить, работать и выслушивать, но сказке. Я общалась с братом, что лишь пару раз за все это время случайно заикнулся о загруженных родителях и счастливой – ненадолго – бабули. Вот уж кто уверен в собственной правоте, не смотря ни на что. Егор готовился к соревнованиям в Москве, жаловался мне на учителя по математики и физкультуры. Я же рассказывала ему о подготовке к аккредитации, циклах и боли студента-медика. Тему развода не поднимала специально – не нужно ребенку лезть в эту грязь. Хватит и одному из нас быть по уши в ней зарытым.

Послушно разбирала документы в деканате, желая, чтобы комиссия уже быстрее приехала и также оперативно уехала без претензий к институту. Училась, работала. И отчитывала дни до бракоразводного процесса. Цирковский заверил, что проблем с моим отсутствием не будет, но взял с меня обещание быть на связи. Еще бы. Узнать о том, что свободен от брачных уз – да-да, наручников – было делом первостепенной важности.

Все это время я ходила напряженная. Подсознательно ждала какой-то подставы от Романова, но он, к удивлению, не появлялся в поле моего зрения. И из-за этого мне становилось еще хуже. Я прекрасно понимала, что Климентий не из тех людей, что легко сдаются или отступают. И что под маской клоуна вполне себе скрывается расчетливый и хитрый человек. И пусть он показывал свое истинное лицо передо мной лишь пару раз, но мне хватило с головой.