Хорошую вещь "браком" не назовут. Но это не точно

Глава 20. Предательство со вкусом вишни

Улицы с детства знакомого города не внушали привычного энтузиазма. Шла я словно на казнь – необходимую, жестокую и неизбежную. Единственное, что радовало меня – комиссии помахали ручкой, пожелали счастливого пути и не встречаться ближайшие пять лет.

Погода стояла мерзопакостная – холодный влажный ветер бил по лицу, слякоть под ногами промочила ноги, не смотря на подходящую обувь. Прячу руки в карманы куртки, проклиная свое желание сэкономить сто пятьдесят рублей на такси. Час пик беспощаден даже для города численностью шестьдесят пять тысяч человек. Пройти девять кварталов обычно не составляет для меня никакого труда, но именно сейчас эти несчастные пару километров кажутся для меня вечностью.

Двор, который видел все фиаско моего детства, никак не изменился. И даже старушки сидят в том же порядке, судача обо всем на свете. Мое присутствие заметили не сразу – я почти подошла к нужному подъезду, как раздался голос Лидии Михайловны – местному лидеру и авторитету среди старшего поколения, по воле которой присваиваются статусы «хорошей девочки», «наркоманьши» и «шлюхи какой-то»:

- О, Викочка, а чего не здороваешься? – окружающие ее женщины недружным хором подхватили возмущение. – Совсем уже в своих мегаполисах о манерах забыли!

Закатила глаза, сделав глубокий медленный вдох. До чего же всё раздражает в последнее время. И где мое хваленное хладнокровие?  

- Здравствуйте, - послушно приветствую, повернувшись боком к местному шабашу. В ответ мне с важным видом закивали. Вот из-за кого никогда не вернусь сюда – мне эти сплетни и даром не нужны.

- А чего ж ты одна? – баб Катя принялась оглядываться, выискивая кого-то. – Где ж твой муж-то? Фаинка нам все уши прожужжала про твоего богатого красивого кавалера. Как одну тебя отпустил на ночь глядя?

- Муж объелся груш, - пробормотала, морщась от отвращения. Неужели кости некому перемывать?

К моей радости, дверь подъезда с коротким звуковым сигналом открывается, и я вовремя перехватываю ее, дожидаясь, пока мамочка с ребенком на руках выйдет. На лестничном проеме пахнет сыростью и затхлостью, даже новая покраска стен не спасает от какой-то убогости. Или это мне так кажется, потому что я ищу только отрицательные моменты.

Коротко стучусь в металлическую входную дверь и, не дожидаясь ответа, открываю ее. Бабушка редко закрывается до десяти вечера и в этот раз себе не изменила.

Старый  Васька – облезлый дворовой кот, которого я подобрала с улицы шесть лет назад, вышел в коридор, и уже открыл рот, чтобы сообщить о наглом вторжении незнакомца, но заметил меня и тихо крякнул, после чего начал нагло лезть мне под ноги, громко мурча от удовольствия.

- Уйди из-под ног, наглая морда, - раздеваюсь, не дожидаясь хозяйки квартиры. Слышу возню с кухни и иду туда. Перед смертью не надышишься.  – Ну, здравствуй, бабуля, - очень надеюсь, что яда в моем голосе достаточно, чтобы растворить сталь.

Женщина вздрогнула и отпустила из рук скалку, которой раскатывала тесто. Повернулась ко мне и недовольно нахмурилась.

- Ты почему не предупредила о приезде? – хмыкаю в ответ на возмущенную тираду. Судя по тому, как вытягивает длинную шею старушка, она, как и сплетницы с улицы, ожидала увидеть Романова за моим плечом. – Где Климентий?

Подавляю ненужные эмоции – они не помогут. С Фаиной Геннадьевной разговаривать надо максимально спокойно – любое слово и движение будет использоваться против тебя. И права на адвоката у меня нет. Как и на свое мнение.

- Надеюсь за Полярным кругом. Но это вряд ли, - присаживаюсь за угловой стол, испачканный мукой и комками теста. – Я видела его в последний раз два дня назад. Был жив-здоров. И я тоже хорошо себя чувствую, спасибо за беспокойство.

Бабушка, что-то пробурчав себе под нос, вновь принялась за пирожки с вишней – ее фирменное блюдо, благодаря которому я была первой девчонкой на районе в дошкольном возрасте. Авторитет среди малышни – слово поперек и не получишь вкусной выпечки. И да, я детства была манипулятором.  

- Ты приехала не для того, чтобы попить чай? – не тороплюсь отвечать, осматривая кухню, на которой училась готовить. Моя первая сожженная яичница (и сковородка заодно), сломанный нож и невероятный салат, который отец ел, очень стараясь подавить рвотные рефлексы.

- Что за хрень с прессой? Тебе мало уже сделанного? Ты понимаешь, что если бы мне не попался настолько понимающий адвокат, вы бы сейчас проходили по делу о подделке документов? – понимаю, что повышаю голос, останавливаюсь, мысленно считая до десяти. Лицо родственницы остается безучастным, будто я ее обвиняю в недовесе продуктов, а не уголовном преступлении.

- Ты бы не поступила так со своей семьей! – уверенно заявила бабушка, формируя пирожки. – Я вообще не понимаю, зачем ты затеяла эту ересь с разводом. Красивый, успешный мужчина. Чего тебе еще надо?

- Может быть, чувств, для начала? Добровольного решения? Знание о человеке немного больше, чем фамилия, которой меня «наградили»? – в ответ на мои вопросы только морщились, словно лимона объелась. – Не поступила бы? А как я должна была поступить?

- Ты ничего не понимаешь в этой жизни, Виктория, - с важным видом начала читать лекцию баб Фая, укоризненно на меня косясь. – Тебе досталась очень выгодная партия, а ты нос воротишь. В новости я позвонила, чтобы дать тебе шанс одуматься. Мальчик тебя годами ждал! Это что-то да значит.

Прячу лицо в ладонях и стону. Это просто невозможно. У этой женщины где-нибудь есть стоп-кран? Прикусываю губу, чтобы не допустить рыданий – нечего влагу разводить перед этой ненормальной. На прием к психиатру ее записать, что ли? Комната с мягкими стенами по ней уже плачут.

- Монах, что еще не записан в лигу святых, - специально делаю акцент на вере – еще одна почва, на которой бабуля просто помешана. – А теперь давай без этой благородной мишуры? То, что ты попыталась при помощи журналистов столкнуть нас с Романовым лбами, я уже поняла. Еще один такой финт – и я сделаю все возможное, чтобы ты была максимально опозорена. Зачем этот бред с браком? Ты знала, что я не смирюсь, и буду искать выход. И вот, я потратила все свои сбережения, но добилась своего. Что дальше?