Хорошую вещь "браком" не назовут. Но это не точно

Глава 21. Место встречи изменить нельзя

Вдоволь пострадать не получилось – проплакав ночь и с отекшим лицом вернувшись в город, начались суровые будни. Учеба, работа, сон – кредо по жизни, которое не позволяло мне раскиснуть и окунуться в пучину депрессии. Взяла в два раза больше смен, писала статьи для научных журналов и это, стоит сказать, помогало. Единственное, чего я не учла - человеческий организм не машина, и если дольше недели работать в столь агрессивном режиме, то в один прекрасный момент проснешься с головной болью и температурой тридцать семь и семь. Поэтому чередовала прием таблеток с крепким сном, которому начала уделять больше времени, и продолжила «пахать» похлеще папы Карло. К врачу предпочла не обращаться – обычная простуда на фоне стресса должна была пройти через неделю и без помощи препаратов. Но болеть мне некогда, поэтому послушно пила пилюли с витаминами. Состояние стабилизировалась, хотя температура и кашель никуда не ушли – на занятиях сидела с маской, в ресторан пила двойные дозы.

- Не хочу сессию, - типичная фраза студентов в мае, что раздавалась с разных концов аудитории. Курсовое собрание – одно из немногих мероприятий университета, пропуск которого карается суровее убийства. Чтобы его отработать приходилось вымывать половину корпуса, из-за чего уборщицы восславляли замдекана нашего курса похлеще, чем верующие Бога на службах.

 В кабинете было душно, не спасали даже кондиционеры. Общий возбужденный гул раздражал – голова раскалывалась, адски хотелось спать. А еще меня тошнило. Неприятный ком отказывал сглатываться, и успокаивал меня только тот факт, что из еды в моем организме с утра был только сладкий чай с двумя печенюшками и гора лекарств, которая уже не усваивается. Ладно, после сессии схожу к врачу, болеть две недели уже слишком. Достала телефон и записалась на прием к терапевту, она как раз выходит из отпуска на следующий день после последнего экзамена.

Представители кафедр выступали, оглашая требования к экзаменам, даты консультаций и угрожая пересдачей, если найдут у кого-нибудь телефон или «ухо» - наушник-капсула, которым активно пользуются студенты на некоторых дисциплинах. Я была как-то удостоена чести диктовать экзамен – та еще морока, поэтому я предпочитаю по старинке – учить и писать шпоры на сложные вопросы и препараты. Потому что запомнить все в столь сжатые сроки нереально. Потому что когда у тебя в одном семестре десять дней, потом в другом двенадцать – в памяти остаются последние пять-семь тем. В общих чертах.

Лежа на столе, фиксирую в планере необходимую информацию. На время сессии с работы меня отпускают – видеть сонного зомби, что пытается рассадить клиентов – то еще удовольствие. А я в последнее время и так выгляжу не очень, и спасает меня только большое количество декоративной косметики.

Список автоматчиков слушаю, затаив дыхание. По итогу, факультетскую педиатрию мне сдавать не надо, только прийти за заслуженным «отлично» - не зря писала две статьи и отдала  ради их публикации почти восемь тысяч. С остальными предметами мне так не повезло – не смотря на высокий средний балл, олимпиады по ним я не выиграла. Единственное, на что могу рассчитывать – это бонус на экзамене. По детской хирургии – это ответить на два вопроса из четырех, например.

Ажиотаж от «отлично без сдачи экзамена» не стихал долго. Пока Диана Романовна заявляла, что на войне все средства хороши, и списывать надо уметь, студенты - кто с завистью, кто искренне – поздравляли людей, что ради хорошей оценки не спали ночами, пришли во внеурочное время и написали олимпиадные задания и еще ее и выиграли. К чему ненависть некоторых людей? Что мешало тебе хорошо заниматься и попасть в заветный список? Да, не все попадали туда честно – у кого был блат, за кого-то договорились, но один черт – они то-то отдали за свое «отлично» и меньший головняк в худший для студента период.

После проверки нас отпустили. Список отсутствующих в ведомость писала с чувством самоудовлетворения – нечего старосту не предупреждать о своей неявке, если хочешь, чтобы она тебя отмазала. В моей группе нашлось трое самоубийц, что жаждали помыть угол любимой альма-матер. Приступ головокружения застал, когда попыталась уйти от стола лектора – перед глазами все поплыло, желудок скрутило, а в ушах появился гул. Уперлась рукой о старый стол, стараясь глубоко и медленно дышать ртом. Рывком расстегнула халат, не заботясь о его сохранности  - стало жарко, но тело пробил озноб. Кто-то осторожно взял меня за плечо и что-то спросил, но вместо фразы я слышала нудный звон, что и не думал исчезать. Внезапно осознала, что меня сейчас стошнит – попыталась добежать походкой пьяного ежика до ближайшей мусорной корзины. А потом, словно по щелчку, наступает темнота и чувство падения. Последнее, что я запомнила, это чей-то вскрик. Кажется, женский.

В сознание я вернулась резко – меня трясли за плечи и задавали вопросы. Кто-то кричал, что «скорая» уже едет, кто-то просто громко вздыхал. Диана Романовна заметив, что я открыла глаза, аккуратно уложила мою голову себе на колени. Звон в ушах никуда не исчез, но стал тише, да и спазмов в желудке я не ощущала. Осторожно покрутила головой, облегченно выдыхая. Не заблевала все вокруг и на том «спасибо». Ноющую боль во лбу и висках игнорировать не получалось – только морщилась, пытаясь прислушаться к вопросам замдекана и надеяться, что у меня ничего серьезного.

- Ты почему больная пришла сюда? – в ответ лишь неловко улыбнулась и пожала плечами. Не говорить же, что у меня нет больничного листа, а без него она хрен поверит в мое недомогание. – Горячая как печка. Совсем уже мозги растеряли.

Ну, отрабатывать пропущенные семинары и лекции не хотелось – конспекты по пятьдесят листов от руки, часы, которые придется отсиживать, а еще и устно отвечать на вопросы, по темам занятий на которых тебя не было. Учась в медицинском у тебя просто нет времени болеть – пропуск был хуже двойки, «н» в журнале звучало, как приговор. И если по служебным запискам, на которых ты официально был отпрошен с занятия руководством, относились лояльно, справки отрабатывались без особых проблем, то с пропусками без уважительной причины дела обстояли печально. А большинство студентов-медиков до последнего не будут обращаться к врачу. Некогда и нафиг оно надо.