Хорошую вещь "браком" не назовут. Но это не точно

Глава 24. Новые лица Часть 2

- Ты первая их присутствующих, кто жалуется на подобное, - не меняя интонации, продолжил мужчина, даря мимолетную улыбку окружению. – А где отец? Вы же сейчас как сиамские близнецы – оторвать друг от друга невозможно.

Прячу смешок за кашлем, наблюдая за растерянным выражением лица рыжей стервы. Она открывает рот, пытаясь подобрать слова, а после беспомощно оглядывается, выискивая кого-то. Спаситель являться не спешил – большинство гостей потеряли интерес к этой забавной сцене. И только я, как истинная поклонница актерского мастерства Романова, продолжала наблюдать за картиной.

- Не думала, что ты будешь так груб! – обвинила собеседника Яна, складывая руки на груди. И тут эта необыкновенная леди заметила меня – ее оценивающий взгляд вызвал во мне желание посмеяться в голос. Прячу редкие смешки за кашлем, прикрывая рот кулаком. – А это еще кто? Не ожидала, что твоя новая любовница будет такой… молодой, - «ничтожеством» так и повисло в воздухе. Не чувствую себя оскорбленной от такого специфического заявления, поданного голосом ведущей дешевого ток-шоу. Я завышенной самооценкой не страдаю, и если отдельные личности, которым не хватает такта и воспитания высказать свое недовольство хозяину вечера наедине, пытаются мне тут что-то указывать, мне остается только пожалеть этого несчастного. Надеюсь, наша беседа с Климом возле входа не вызывала столь бурной реакции общественности – чувствовать себя тупой овцой не очень приятно.

Брюнет поворачивается ко мне и обнимает одной рукой за талию, приближая к себе. Покачнувшись на каблуках, для удержания равновесия хватаю его за лацканы пиджака. Тихо матерюсь, пытаясь перевести сбившееся дыхания. Это по факту мне не светило падение – с такой страховкой, как Романов, я могу упасть только в собственных глазах – но сердце колотилось в груди, расплачиваясь за короткий стресс. Высказать Романову свое отношения к этим «хватательным» действиям подумала потом – обстановка не та, да и свидетели не из приятных.

- У каждого свои вкусы, Яна, - деловым тоном отвечает Климентий, целуя меня в макушку. – И советую тебе, как старый друг, лучше подбирать интонации и слова. Потому что если Вика расстроится – я разозлюсь.

С каких это пор от моего настроения зависит его адекватность? Оставляю вопрос риторическим и озвучивать его не планирую – мне и имеющегося выше головы хватает. Его попытки воздвигнуть меня на пьедестал в местах скопления людей начинает напрягать. Я все понимаю, фетиши – вещь довольно специфическая. Но можно меня не приплетать в эту сеть странных интриг и полунамеков? Хотя, какие намеки, тут каждая буква и твердый тон говорят об угрозах.

Все же интересно, кем эта Яна ему приходится.  Первая любовь? Вряд ли, конечно, но было бы забавно понаблюдать за тем, как Романов пытается завоевать сердце ведьмы. Брошенная любовница? Более вероятно, да и ее попытки привлечь внимание Клима довольно специфичны. Умом дама не блещет или хочет казаться тупой.

- О, значит, Вика… - бормочет женщина, прикусывая нижнюю губу. – Очень рада поз… О, Валера, любимый, мы здесь! – она машет рукой человеку, что находится где-то за моей спиной. Поворачиваю голову, удобнее устраиваясь под боком у брюнета, и замечаю мужчину за пятьдесят, что движется в нашем направлении.

- Здравствуй, сын, - приветствует он  Клима, обнимая Яну за талию. Рыжая демонстративно обняла Романова-старшего обеими руками, широко ему улыбаясь.

Серьезно? Этот Валерий – отец Клима? Нет, внешнее сходство присутствуют – посадка глаз, линия скул, конституция тела. Но этот странный человек абсолютно не вязался в моей голове с Романовым.

- Отец, рад видеть, - ага, а это холодное бешенство прямой тому показатель. Какая-то я сегодня язвительная – работа и Климентий плохо на меня влияют. Я, как медик, знаю, что инволюция не передается воздушно-капельным путем, но мое поведение напрямую указывает, что некоторые умственные способности у меня исчезли.

- О, кого я вижу! – от неверия в голосе Валерия черт-знает-его-отчество, вздрагиваю. – Виктория, ты очень похорошела. Слышал о твоих успехах в ВУЗе. Поражаюсь твоей способности успевать все. Это достойно уважения.

- Спасибо, Валерий…

- Право, Вик, раньше был дядей, а теперь решила по имени-отчеству? – рассмеялся мужчина моей нелепой попытки поблагодарить за комплимент и узнать, как к нему обращаться. – Просто Валера – ты, судя по всему, не последний человек в жизни моего сына. Не вижу смысла в официозе.

Ага, и с чьей это подачи, стесняюсь спросить, первоначально ко мне прицепились. Вспомнился один из наших разговоров об завещании, из-за которого работа Климентия может накрыться медным тазом. Потерять должность и кампанию, которой посветил свою карьеру – достаточно болезненный удар. Хотя я искала информацию в сети и видела статью о передаче должности главы от отца к сыну. И решила, что Романов меня снова обманывает, чтобы добиться своего. Только вот не все так красочно, как на картине Хенритса*. Эти отношения скорее можно сравнить с «Квадратом» Малевича – все поверхностно и не хватает других картин серии, чтобы хоть что-то понять.

- Как скажете, - нервно улыбнулась я, ощущая, как Клим гладит меня вдоль тела, не переходя грань приличия.

Яна в наш разговор не лезла, но явно обиделась, что ее не посвятили в суть этого ничего не значащего разговора. Мы немного постояли, перекидываясь ничего незначащими фразами, а после Климентий, извинившись, увлек меня к другим гостям, которые также жаждали внимания именинника. Заверив мужчину, что никуда не тороплюсь, начинаю с ним перемещаться по залу, предолевая неловкость только благодаря его благодарному взгляду.

Беседы были, в основном, на деловые темы. До знакомства с Романовым считала, что подобные мероприятия необходимы в качестве отдыха в привычной для человека среде, а не назначений переговоров и установки условий сотрудничества. Нет, встречались те, с кем мы общались на сторонние темы. И я даже в такие моменты подключалась, скромно делясь своим мнением. Мужчина не пытался меня заткнуть и сделать предметом интерьера у себя под боком – он сам вытягивал меня на разговор, не беспокоясь о том, что я могу сказать глупость.