Хорошую вещь "браком" не назовут. Но это не точно

Бонус №3. Климентий

- Пап, а откуда берутся дети? - моя  четырехлетняя принцесса сидела на полу, застеленный специальным пазлом, и рисовала неведомую зверюшку в своем новом альбоме.

От неожиданности поперхнулся, приподнимаясь на локтях. Жена, что нагло эксплуатировала меня в качестве матраса, обхватила тонкими руками шею, тихо смеясь где-то между лопаток. Теплое дыхание щекотало кожу даже сквозь ткань футболки, вызывая улыбку. Вот тебе и выходной. Сажусь на диване, устраиваясь между ногами жены, которая не желала терять свою позицию на моей спине.

Прячется – проносится невольная мысль, когда маленькая лиса целует шейные позвонки, стараясь не выглядывать из-под моей фигуры.

- Котенок, а почему ты спрашиваешь об этом меня, а не маму? – все же подставляю я подлизу, которая явно не желает удовлетворять любопытство нашей дочери. Вика в возмущении бьет меня по спине своей маленькой ладошкой и кусает плечо, вызывая у меня скорее предвкушении вечера, когда мы уложим ребенка спать, чем страх.

- Леша в садике сказал, что детей без пап не бывает.

- А без мам? – скрывая смех, интересуюсь я у серьезной Ники, пока девочка пытается сдуть челку, выбившуюся из хвостика, упавшую на глаз. – Иди сюда, зайчонок.

Принцесса зайцев – сегодня наша дочь представилась именно так, одевшись в киругуми белого зайца – с радостью подошла ко мне, послушно дожидаясь, пока я переплету ослабленный хвост. Не смотря на то, что испачканные краской руки девочка старалась держать на весу, костюм уже был испачкан цветными пятнами. Благо, Вика знает, как отстирывать белые вещи, иначе бы мы разорились на светлой одежде.

- Мама – это мама! – со знанием дела заявляет дочь, ставя меня в невыгодное положение. Поворачиваю голову в сторону жены, которая с легким прищуром наблюдала за разворачивающейся картиной. Моя немая просьба о помощи, была встречена хитрой улыбкой и влажным шепотом на ухо:

- Мама в неприкосновенной зоне после того, как объяснила, почему кусаются комары. Твоя очередь.

- Это немного разные весовые категории, любимая, - с усмешкой отвечаю я, проведя ладонью вверх по обнаженным женским ногам. Беру ребенка на руки и усаживаю на колени, чтобы было удобнее веси беседу. На самом деле, в подобном вопросе не было ничего сверхъестественного – тысячи детей задают их своим родителям и никто пока не умер. Разве что от стыда.

- Пап, так что там с детьми? – серьезный детский взгляд проникает под кожу, и мне становится даже страшно от этой безграничной власти двух главных женщин в моей жизни – не считая матери – которые могли манипулировать мною, стоит им только посмотреть мне в глаза.

- Ребенок растет в животе мамы, а когда он достаточно вырастит – у него появятся ручки-ножки и органы – помнишь, вы с мамой говорили про сердечко? – Вероника кивает, вспоминая сказку  Вики о пульсе и волшебной жидкости под названием кровь, что разносит еду каждому домику организма. Да, у меня очень любопытный ребенок. – Вот, когда все домики будут построены, ребеночек рождается. Понятно?

Дочь задумывается на несколько секунд, заглядывает мне за плечо, где удобно устроилась наша мама, и кивает. Выдыхаю, не веря, что так легко отделался. Но, может, на ближайшую неделю ей этого будет достаточно?

- Это понятно. Но как ребеночек так появляется? – и все же моя девочка дочь своей матери. Умеет задавать вопросы, на которые мне тяжело давать ответы. Не знаю, как меня обошла участь рассказывать самой Вики об особенностях зарождения новой жизни.

- От любви, солнышко, - вытягивает меня жена, удобно утроившись подбородком на моем плече. – Дети появляются от любви.

Ника прищурилась, с недоверием смотря на наши честные лица. Складывает руки на груди, забыв о краске на пальцах, и серьезно заявляет:

- Глупость какая-то.

Виктория Сергеевна не выдерживает и тихо смеется, уткнувшись мне в плечо. Щипаю молодую женщину за бедро, намекая на серьезность ситуации. Это она врач-педиатр, которая, возможно, видела и слышала и не такое, а для меня это стресс. А стресс – это риск серьезных сердечно-сосудистых заболеваний.

- Почему глупость? – Ника вопросительно приподнимает брови, вслушиваясь в каждое мое слово. – Ты ведь меня и маму любишь? – Вероника кивает, словно болванчик, скоростью амплитуд показывая, насколько велика сила ее любви. – И мы с мамой тебя очень сильно любим. Но и мы с мамой любим друга. Одинаково сильно, но немного по-другому. Вот меня с мамой и своего Зайчика ты любишь по-разному?

- Конечно! – немного возмущенно заявляет девочка, обнимая меня за талию. – Зайчик – это игрушка, а вы – мама и папа!

Улыбаюсь столь ярому проявлению любви ребенка и целую ее в темную макушку. Дочка довольно, словно котенок, жмурится, подставляя щеки и курносый носик под серию поцелуев. Заваливаюсь с ребенком на коленях и женой на спине набок, резко разворачиваясь в женских руках с Никой на руках. Ребенок в итоге лежит на нас и приходится чуть подвинуться на широком диване, чтобы дочь «провалилась» между нами. Ника хохочет, довольная маленьким приключением, и целует нас с Викой, довольная сложившимся раскладом.

- А дальше? – только вот короткий перелет не убавляет бдительность и сосредоточенность дочери на тему появления новой жизни.

- Если мужчина и женщина любят друг друга также сильно, как я и мама, то от силы этой любви появляются дети. Я подарил маме частичку своей любви, а она объединила его со своим.

- А через девять месяцев у нас родилась маленькая принцесса зайчиков, - нежным голосом заканчивает мой рассказ Вика, переплетая наши пальцы над дочерью. - Которую мы очень сильно любим.

- Принцесса зайчиков тоже очень любит маму и папу, - Ника прикрывает глаза и зевает. Смотрю на часы и понимаю, что пришло время дневного сна, а дочка до сих пор не отмыта от краски и не переодета в пижаму с кроликами. Только вот вставать и разрушать эту идиллию не хочется. Нала, прибежавшая в гостиную, прыгает к нам и вытягивается у дочери в ногах, что-то ворча себе под нос. – Папочка?.. – сонно тянет маленькая красавица. Целую тонкие пальцы жены, сплетенные в крепкий замок с моими, и в который раз удивляюсь своему везению по жизни.