Хотели принца? Нате - получите, распишитесь! /книга 2/

***82

Ближе к вечеру вышли к какому-то ручью. Вода какая-то слишком голубая, больно.

— А это пить можно или нет? — сую морду к самой воде. — Ничем не пахнет.
— А чем должно пахнуть? Это же вода! — удивляется дед, опуская в ручей руку. — Если есть запах, значит, пить нельзя.
— Ну вообще-то вода, да еще родниковая, тоже свой запах всегда имеет... — говорю я и спохватываюсь. — Э-это... У нас так было.

Гоблин, смотрю, уже лакает. Гриня тоже пристроился — пьет. Джерри сначала лапы мыла, потом тоже пить стала. Мама со Светкой умываются и тоже пробуют.

— Вода как вода, — пожимает плечами Светка. — Просто без запаха и всё.
— А мне как пить? Тоже лакать? — смотрю на всех.
— А че? — Не понял гоблин.
— Да я как-то вот не привыкла лакать-то. А в лапы мне не почерпнуть, — вздыхаю я и принимаюсь пытаться лакать.

Да, не есть хорошо. Вся перебрызгалась. С морды течет ручьем. А в рот почему-то не так уж и много попало.

— Да, учиться тебе надо. — Гоблин подходит ближе. — Ты когда язык из воды вынимаешь, подворачивай его в рот-то. Так не прольешь.

Кошусь на него: «Думаешь?»

— Ага! — Кивает он.

Пробую язык лодочкой делать. И правда, брызгаться так не стала.

— Спасибо, — говорю, облизываясь.
— А теперь-то куда? — Светка смотрит растерянно. — Следов не видно. Через ручей тоже не видать, что б тащили.
— А вот теперь у нас есть артефакт. Он укажет, — отвечает дед, доставая этот самый артефакт.

И вот струйки тумана стелются вдоль ручья. Мы следуем за ними. Не прошли и нескольких метров, как раз и ночь.

— Вот блин, — вскрикиваю я. — Ну как всегда.
— Да уж, привыкнуть бы пора, — вздыхает мама.
— А сама-то привыкла? — спрашиваю.
— Нет, — снова вздыхает она.
— Вот. Вот.

Дед запечатал артефакт снова.

— Все, привал на ночь.
— Тут? — удивляюсь.
— А что тут не так? — удивляется дед.
— Да тут ручей. И тут кустов нет, и деревьев нет. Хотя и берега у ручья тоже нет. Полоса какая-то широкая посреди леса, на которой трава и ручей. Может, дерево какое найдем?
— Надо снова в лес углубляться тогда. Тут рядом все кусты больше, — отвечал дед.
— Да что тебе ручей не нравится-то? — гоблин смотрит на меня.
— Да есть у меня опыт общения с ручьем уже. Причем печальный, — отвечаю я.
— А почему ночь, а тут светло? — задала вопрос Светка.
— Да? — поддакивает Джерри.
— Так ручей светит, — отвечает дед.

Мы все уставились на ручей. И точно, его очень голубой в дневное время свет теперь мерцал, как неяркая лампа дневного света. Явно явление люминесценции.

— Ух ты! — выдыхаю. — А я и не сообразила даже сразу-то.
— Ты просто в сторону леса смотрела, когда ночь опустилась, — ответил дед. — К тому же мы купол поставим.
— А сил хватит? Что б на всю ночь? — смотрю на него.
— А ты из травы заросли поставь! — смеется Светка. — Тогда точно никто не продерется.

Дед, смотрю, брови вздергивает, как он обычно любит делать, кверху.

— А Эвелина заросли может делать?
— Да еще и какие! Мы тогда еле пробрались. Сама же нам и расчищала потом, — усмехнулась Светка.
— Э... А я не знаю, как, — выдала я. — Само вышло.
— Да, учиться тебе многому еще надо, — отвечает дед.
— Э?
— Дающая жизнь! — проговорил дед.
— Э... Траве? — удивляюсь я.
— И ей тоже! — был мне ответ.

Дед ставит небольшой купол над всеми. Сам остается сторожить.

— Спать всем, — говорит.

Ладно, спать, так спать, топчусь я по траве, выбирая место, куда лечь. Ну и, естественно, выбрала! Улеглась и хвост в воде.

«Вот ведь блин».

Кошусь на Джерри. Она пристроилась с гоблином у Грини под крылом.

«Она меня не слышит? Спит просто уже? Или это я просто уже могу думать одна? Да что ж ты!»

Отдергиваю снова хвост из воды. Лучше перелечь. Встаю и замечаю, что мой хвост светится тоже как вода. Странно. Я встряхиваю его. И брызги яркими каплями падают на траву. И от них тянутся еле видимые нити. Трогаю лапой.

«Ой! Они какие-то ощутимые! И не твердые, и не жидкие».


Обхожу с другой стороны и трогаю снова.

«У, х ты! Твердо!»

И я начинаю макать лапы в воду и брызгать на траву так, чтоб капли, приземлившись, образовывали купол над всеми.

— Ты чего. Спи, — дед смотрит на меня. — Я тоже купол ставлю. Водный! Он с той стороны твердый. Не войти. Но выйти можно. Вот.

Дед с интересом проверяет на прочность эти еле видимые нити.

— Да... Твоя сила... она... — он просто слов не нашел.
— Убирай свой. Береги силы, — говорю я. — И давай спать.
— Да не спится мне что-то, — вздыхает он. —
И мне, — отвечаю. — А что с моей силой не так? — Спрашиваю я, пользуясь случаем.
— Ты знаешь, она полностью зависит от твоих переживаний, твоих чувств, твоих страхов.
— Да-а?
— Ну смотри сама. Ты боялась за нас ночью в лесу. У тебя более устрашающий вид стал. Более сильный оборот. Так? —
Так. — соглашаюсь я.
— Сейчас ты тоже не очень доверяешь открытому пространству. Так?
— Он кивает на мой водный купол. — Так. — Снова киваю я. — Тогда, когда заросли вырастила, тогда что чувствовала?
— Э-э... Тогда... Тогда кто-то лез ко мне из кустов...
— Ну я же говорю, твоя сила зависит еще и от твоих переживаний.
— И с Эуэнти тогда, ты же за Эвена переживала, правильно?
— Ага... — задумалась на секунду. — Так вот почему он сменил форму! — Восклицаю я.

Дед вздергивает опять так привычно брови кверху.
— Эуэнти. Он явно знает это свойство моей силы. Он понял, что в облике человека я его не трону. А в облике зверя могла бы и покусать...
— Но откуда? — удивляется дед.
— Знать бы... — вздыхаю. — Вот говорила я вам, сила в нем осталась! Он ее просто спрятал в себе! А вы не верили.
— Возможно, в твоих словах есть смысл, — проговорил дед.
— Вернемся в замок и проверим, — говорит он.
— Боюсь, нет, — вздыхаю.
— Почему? —брови снова взлетают кверху. — Он уже сбежал, поди, из замка-то.
— Но он же в подземелье! — говорит дед.
— Человека оно сдержит. А зверя? — смотрю на деда.
— О, нет... — Проговорил он.
— Боюсь, да, — простонала я. — Боже, Эвен... Он же за ним отправился. Вот что меня и вас не пустило во дворец! Вот почему гоблин не смог нас перенести туда... Сила черная не пустила.