Хотели принца? Нате - получите, распишитесь! /книга 2/

***89

И вдруг чувствую, глаза мои слипаются. Сонные чары на меня наводят. Сил нет бороться, и я засыпаю. Пробуждение было не самым приятным. Все тело ломило. Будто я вагоны всю ночь разгружала.

«Ой, блин. Так это ж меня волоком по траве тащили. Крылья-то хоть целы?»

И я раскрываю крылья. Вернее, пытаюсь. Потому как уперлась ими во что-то. Вроде не сеть. Открываю глаза. Я в какой-то пещере. Темно тут. Но я вижу, слава богу. И уперлась я в дракона. Малыш! Крик радости уже почти сорвался с моих губ, но... Складываю крылья обратно. Обхожу дракона. Это не Малыш! Это да, дракон! Большой, живой дракон. Почти весь черный. Спит. Отхожу тихонько, смотря под ноги, чтоб не наступить ненароком на что. И вдруг замечаю кости. На земле валяются кости.

«Это он их обгладывал, явно. О нет! Меня ему на съедение. И Малыша, и Принцессу! О нет...»

Я села, слезы текут по морде.

— Малыш, мальчик мой, — утираю лапой морду.

— Мама?

Я аж вскакиваю.

— Малыш? — растерянно оглядываю дракона.

Он встал во весь рост. Фига себе!

— Малыш, мальчик мой, это действительно ты? Не верю глазам.
— Мама! — кидается ко мне этот здоровяк.
— Мама! — обхватил он меня передними лапами, сев на задние.
— Малыш! — обхватываюего морду. — Какой ты большой стал.
— А Принцесса?
— Не знаю, — отпустил меня Малыш. — Нас порознь держат.
— А почему меня к тебе тогда определили? Может, в надежде, что ты меня съешь?
— Не знаю.
— А почему ты черный? — задаю волнующий меня вопрос.
— Чего, совсем уже да? — спрашивает он.
— Так ты в курсе, что чернеть стал? А был такой краси... — я замолчала.

Мы уставились друг на друга.

— Они из тебя делают такого же, как мы в лесу поджарили! — ахнула я от своей догадки.
— Пытаются, — ответил он.
— Но... — я села в растерянности, смотря на него.— Если буду весь черный, то, наверное, стану зверем, — вздыхает он.

И протягивает мне развернутые ладошки. Они ярко-рыжие.

— Вот. Я их прячу. И стараюсь вести себя как тот, что в лесу был.
— Но, — я оглядываюсь на видневшийся вдалеке ход. — А нас не слышат?

Мы переглядываемся. Прислушиваемся. Тихо. Вздыхаем на пару.

— Сейчас ночь, — говорю я. — Меня к тебе ночью приволокли.
— Наверное, еще день, — говорит Малыш.
— Почему это?
— Я обычно днем засыпаю. Ночью я не сплю. И тебя ночью не было.
— Странно. А меня ночью в самом ее начале поймали. Меня к тебе, что, всю ночь волокли?
— Выходит, так.
— А что, гоблины днем спят?
— Вероятно, — отвечает Малыш, зевая.
— Так не спать! — рявкаю я.

И зажимаю лапой рот. Эхо разнеслось по пещере.

— Большая, — говорю я, прислушиваясь к эху.
— Ага.
— Ты ее обследовал? — спрашиваю.
— Как? — он показывает заднюю лапу, на которой висит веревка.
— Это что? — моргаю я.

Подхожу ближе.

— Веревка?
— У них сети из этого. Не рвется. Пробовал.

Я трогаю лапой.

— Да, странный материал. Так, ну-ка подержи...

Делаю маленький шарик-фонарик.

— Чего? — спрашивает Малыш.
— Что чего? — поднимаю на него глаза.
— Держать чего? Солнышко или лапу?
— Солнышко само висит. Лапу держи выше.


Он поднимает заднюю лапу, насколько возможно, и замирает в такой позе. Обхожу вокруг, разглядываю.

— Так, так, так... — бормочу.
— Что? — спрашивает Малыш.
— Да погоди ты!

Я выпускаю когти и, подсовывая под узел, начинаю тянуть. Не поддается.

— Давай-ка вместе. — Говорю.
— Как?
— Ты подсунь сюда коготь, — тыкаю когтем в узел. — А я вот сюда, и попробуем ослабить.

Мы попытались вместе. Малышу явно не очень удобно, но результат есть. Небольшой, правда. Узел стал чуть слабее. Совсем чуть, но всё же.

— Так, давай еще.

Мы снова тянем. Я уперлась задними лапами в землю и рванула, что было сил. Узел поддался.

Малыш аж вскочил.

— Да погоди ты. Сядь, — говорю.

Снова поддеваю когтями, и вот узел развязан, развязываю и еще два. Веревка падает. Малыш крутит, не веря лапой.

— Мама! — смотрит на меня.
— А ты так дергал. Да? Развязывать не пытался.

И вдруг он напрягся.

«Что?» — перешла я на мысленное общение.
«Кто-то идет», — так же отвечает он мне.
«Прячься», — говорит мне.
«Куда? Тут пещера! Под тебя, что ли, полезу...»


И тоже слышу звук. И ныряю Малышу под крыло. Он меня прикрыл и сам на бок так прилег. Я выглядываю и подтягиваю конец веревки под его задние лапы и ныряю обратно, замерев.

Звук стал глухим из-под крыла. Но все равно слышно, как входят в пещеру. И что-то тащат. Плюхнули недалеко от Малыша. Обходят его. Он зарычал. Грозно так, я аж вздрогнула. И чувствую, паленым запахло. И визг сразу! Понятно, опалил кого-то. И они убегают сразу. Вылезаю из-под крыла.

— Что это было? — спрашиваю я.
— Еда, — отвечает Малыш.
— Да это-то я вижу,— киваю на тушку какого-то зверя, похожего на огромную крысу. — Я про визг.
— Сунулся ко мне близко, — отвечает Малыш. — Я непроизвольно. Я не хотел.

— Ясно. Это уже тебя начинает сила черная под контроль брать, — бормочу я.

Глаза смотрю, у Малыша загорелись прямо. Отхожу в дальний конец пещеры. Пусть поест спокойно. Хотя.

— Погоди! — кидаюсь к нему.

Он оскалился на меня.

«Ох ты, боже мой, ну и страшен же!»

— Погоди, мальчик мой, — говорю ласково. — Давай я тебя покормлю, помнишь, как в детстве.

Оскал убрал, но глаза горят нехорошо. Я кидаюсь к туше и разрываю ее. Что я в ней хотела найти, не знаю сама. Но из нее течет что-то черное. Кровь? Или нет?

— Что это? — уставился Малыш на чрную жижу. — А сам аж хвостом уже бьет по земле.
— Вот, — встряхиваю один кусок. — Это сначала, потом второй.

И вижу, моя лапа светится немного, и свет проходит сквозь половинку тушки.

— О! Э-э...
— Держи, — кидаю Малышу.

Он поймал прямо в пасть и тут же проглотил. А я, встряхнув второй кусок, вытряхиваю всю черную жижу, и снова свет прошелся по куску.

— Держи, — кидаю и второй кусок.
— А что это из нее натекло? — спрашивает Малыш.
— А ты обычно целиком глотал?
— Эг-грыы... Аг... — он выплевывает косточки.
— Ну и звуки, — морщу нос я.
— Ага, — наконец говорит он.
— А не надо было, — отвечаю.
— Так меня голодом держали! — возмущается он.
— Ладно. Пойдем...