Хотели принца? Нате - получите, распишитесь! /книга 2/

***99

Гоблины притихли.

— Артефакт закреплен за родовой силой Мастодонта, — произнес дед. — Только ваша родная кровь может управлять им. Так что подумайте, прежде чем снова выгонять его из вашего клана. Кто следующий после вас будет оберегать нашу землю от зла?

А Мастодонт все так и стоит с отцом в обнимку и с камнем.

— А мы можем еще и место защитой оцепить, — говорю я.

Деда на меня косится.

— А чего? — вскидываю брови. — Вполне можем позволить себе часть своей силы оставить тут. Для большей охраны.

И смотрю, старый гоблин вдруг оседает на землю.

— Папа! — вскрикивает Мастодонт, откидывая камень и подхватывая гоблина.

Я тут же в прыжке, изогнувшись, ловлю камень. Ой, а он и не тяжелый совсем. Явно дед постарался. Явный вздох облегчения проносится по пещере.

— А вы чего вздыхаете-то? — удивленно спрашиваю. — Мы в своей семье всегда уверены. Если кто-то вдруг падает, другие подхватят. А Мастодонт стал членом моей семьи. А мы своим упасть не даем, ровно как и своих в обиду не даем.
— Папа! — вдруг вскрикивает Мастодонт.
— Держи! — сую гоблину камень. — Дай-ка нам.

Подхватываю одной лапой старого гоблина, другой протягиваю камень Мастодонту.

«Надеюсь, он не помер».
«Кто?» — Малыш сразу спрашивает.

— Да отец его от радости... — бормочу уже вслух.

Мастодонт забирает камень и, обхватив его лапами, смотрит на своего отца. А я осторожно поднимаю его и, идя на задних лапах, подхожу к деду. Слабое сияние идет от моих лап к гоблину. Дед сразу накрывает гоблина своей рукой. Сияние стекает с его руки и, объединившись с моим, обволакивает гоблина.

— Старый он уже, — вздыхает дед. — Не одну сотню лет прожил.
— И что? — удивляюсь. — Еще не одну проживет.

Дед подымает на меня глаза. И вдруг яркая вспышка. Мы аж зажмурились с дедом на пару. Чувствую, гоблин на моих лапах шевельнулся, открываю глаза. Гоблин смотрит на меня и моргает.

— О! С возвращением, — говорю я.

Дед убирает руку. Сияние, исходившее от нас с дедом, прекращается.

— Папа? — Мастодонт подходит ближе.
— Ма-ма-маст...
— Мастодонт, — подсказываю я. — Мастодонт его мы назвали.
— Сынок! — выдал в итоге старый и рванулся с моих лап к Мастодонту.

Ох ты, резво-то как!

— Ты его что, омолодила? — вскидывает брови дед.
— Чего? — вскидываю удивленно брови уже я.
— Эвелина! — вскрикивает вдруг наш мохнатый. — Спасибо.

Он стоит в обнимку с камнем и с отцом.
— Кто? — старый вдруг уставился на меня.
— Что кто? — не понял Мастодонт.
— Как ты ее назвал? — переводит взгляд отец на сына.
— Э-эвели-на-а... — протянул Мастодонт. — А что...?
— Дающая жизнь! — ахнул старый гоблин.
— Ну есть немного... — бормочу я и чувствую, что меня начали ощупывать.

За хвост таскать, за крылья тоже.

— Э-э... Вы чего? — отскакиваю от гоблинов, которые все решили вдруг меня пощупать.

Малыш тихонько так зарычал. Я подхожу и трусь о его бок.

— Спасибо, родной, — говорю тихо.

— Тихо! — говорит вдруг старый гоблин.

Он отлип от Мастодонта и давай в углу пещеры яму рыть.

— Помочь может? — Малыш спрашивает.
— Н-нее, — слышен ответ.

И вот он вырыл что-то. Кладет это у стены и, тронув лапой, отходит. А у стены раскрывается, типа цветка какого-то полупрозрачного, и в серединке что-то кверху растет.

— Сюда, — говорит он Мастодонту, указывая на камень.

Наш мохнатый кладет камень в серединку на выросшую возвышенность, и цветок охлопывается сразу, как только гоблин убрал лапы. Я с интересом разглядываю этот полупрозрачный цветок. И вдруг замечаю, что от моих лап к нему идет дорожкой свет. Дед тоже подходит ближе и кладет руку на грань цветка. Его ладонь светится. Наши светящиеся струйки, объединившись, окутывают весь цветок. Он вспыхивает светом и гаснет.

— Запечатано, — говорит дед.
— Надолго? — спрашивает Мастодонт.
— На всю оставшуюся жизнь, — усмехаюсь я.
— О-о-о... — проносится над пещерой.

И цветок вдруг раз — и втянулся в землю.

— Ой! — это Малыш ойкнул.

Мы с дедом только бровями вздёрнули. И вдруг пещера осветилась. Вернее, осветились письмена на её стенах.

— Вы видели, видели?! — подпрыгиваю я. — Вот они, письмена-то.

Все уставились на меня.

— Чего, опять только я вижу, что ли? — села я от неожиданности.
— Нет, — говорит старый гоблин. — Не одна. Я их тоже вижу. Я их последний раз видел, когда ещё ходить не умел толком.
— Э-э... — всё, что смогла сказать.
— А что это за письмена? — спрашивает дед.
— Я их прочесть не мог тогда, — отвечает старый гоблин. — Да и сейчас не смогу.
— А вот она сможет! — и он указал на меня лапой.

И все уставились на меня.

— Э-э... Они только вспыхнули и погасли, я их даже толком не разглядела, — говорю я.
— Я ж говорю, в библиотеку надо! — выдал Мастодонт.
— Сначала Принцессу нашу верните! — Малыш рыкнул.
— Да! — Мастодонт вскинул голову. — Нашу Принцессу надо освободить.
— Мы не можем, — отвечает старый.
— То есть? Как это не можем? — я растерянно смотрю на гоблина.
— В мире всегда должно быть равновесие. Если есть чернота, то должен быть и свет — выдал старый гоблин.
— И что это значит? — вскидывает брови дед.
— Она белый сосуд.
— И? — спрашиваю я.
— Она уже не ваша, — отвечает гоблин.
— А если мы её тело на такой же сосуд обменяем, как в случае с Малышом? — спрашиваю я.
— Не уверен.
— Почему? — это уже Мастодонт спрашивает.
— Это тьму мы запечатываем, а свет-то нет... — растерянно проговорил старый.
— А где она? — спрашивает Малыш.