Хотели принца? Нате - получите, распишитесь! /книга 2/

***102

На ночь решено было остаться у гоблинов. Да и драконы наши ближе к ночи уснули так, что пушкой не разбудишь. Мне не спалось. В кои-то веки можно спать спокойно всю ночь, не боясь опасности, а поди ж ты, вот — не спится. Я выхожу из пещеры, осторожно ступая.

«О! Красиво как — светлячки вокруг. Ой, блин, какие светлячки. Это гоблины вокруг пещеры. Это их глаза, как светлячки, светятся в темноте. Ну всё равно — красиво».

Отхожу ближе к кустам, ибо мой мочевой пузырь дал о себе знать. Светлячки в поле видимости. Так, значит, надо подальше в кусты от этих глаз. Я хоть и зверь, но предпочитаю, чтобы в такие минуты на меня никто не глазел. И я забираюсь вглубь кустов. Пройдя их, вышла на край поляны. И только хотела пристроиться по нужде, как слышу: «Но как же так!»
Я замерла.

— Я не знаю, — вздыхает Мастодонт.

«Ой, это он с отцом разговаривает. Тоже, видать, от глаз и ушей подальше ушли».

И я хотела уже идти обратно, как услышала: «Это всё началось, когда принцесса Алекса была маленькой».

«Алекса?! Это же моя бабушка!»

Я замерла, прислушиваясь.

— Это кто такая? — спрашивает старый гоблин.
— А бабка Эльки, — отвечает Мастодонт.

«Ну знаете ли! Я его Мастодонт, а он меня Элька зовет!» — возмущаюсь про себя.

— Пара отца Амелины? — снова спрашивает старый.

— Ага. Она хоть и маленькая была, но силой знатной обладала. Я уже толком-то и не вспомню, что именно она от меня хотела. Но силу я у нее забирать не хотел. А когда я попросил подарить мне что-нибудь, она мне протянула сорванный цветок. Не скажу, что я тогда обрадовался очень. Я-то рассчитывал, что-нибудь вкусное получить...

Я стою, улыбаюсь. Пожрать-то гоблин всегда любил.

— Может, она поняла это, не знаю, — продолжал тем временем Мастодонт. — Но в итоге она мне подарила крупицу своей силы. Я это только потом сообразил. Потому-то я за ней и приглядывал всегда. И старался помочь. И сородичам ее.
— Но почему ты мне ничего не сказал? — удивлялся старый.
— Да потому, что я эту крупицу силы не мог от себя отделить. Не мог я ее в сосуд или еще куда деть. Понимаешь! Она во мне осталась и стала со мной единым целым.
— Потому ты человечкам и стал помогать?
— Ну да... Я понял, что сила-то, может, тоже расти и развиваться вместе с человечками. Как во мне. Я же иной раз даже сам удивляюсь, как у меня получается исполнить совершенно неисполнимые вещи. — Это ты про Эвелининых родных? Которых, она говорит, из-под земли вернул? — спрашивает старый гоблин.
— Ага, — отвечает Мастодонт. — И про это. Я даже сам не знаю, откуда их и перенес-то.

«Да-а, судя по тому, как они все говорят, из-под земли, точно не знает».

— Значит, если с любым из нас поделиться силой человечка, способная поделиться своей силой, то она в нас может остаться и расти? — спрашивает тем временем старый.
— Если подарит от чистого сердца, то да, — отвечает Мастодонт.
— Хм... Дела... — протянул старый. — А мы все отнимали...
— А потом по-дружески просто за Алексой приглядывать стал, — продолжает Мастодонт. — Я ж ее потом и в империю Аррилусов отправил, чтоб уберечь.
— А что случилось, от чего уберечь-то?
— Так не знаю я толком-то ничего. Просто я услышал ее зов и перенес ее... Ее родители погибли... Вообще весь их род погиб... — Мастодонт помолчал.
— Элька-то, когда человечкой была, как и Амелина, с малиновыми волосами была. У Алексы в роду все женщины с такими волосами. А вот почему ее род истребили и кто, я не скажу. Не знаю.
— Но в империи-то ее с таким цветом вмиг бы нашли. Ты ничего не путаешь? — спрашивает старый гоблин.
— А так я ее волосы-то прятать научил, — хвастается Мастодонт. — Она свой цвет цветам отдавала. А свои бесцветные потом красила.
— Да... — снова протянул старый. — Это ж скольких мы вообще без силы оставили.

«Да-а, это точно», — думаю я и переступаю затекшими лапами.

Раздается хруст.

«О, блин, как всегда. Наступила на ветку».

— Кто здесь? — сразу подскакивают гоблины.
— Свои, — отвечаю я и выхожу на поляну.
— Ты чего тут? — смотрит на меня Мастодонт. — Да я по нужде хотела, от глаз подальше. А тут вы сидите... — говорю.
— Да мы вот говорили с сыном, — поднимается старый гоблин.
— А надо было его выслушать еще сотню лет тому почти назад.
— Вы чего, сотню лет живете, правда? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает мне гоблин. — Я четыре сотни уже прожил с половиной. А мальчик мой третью только-только начал.
— Ого! — присвистываю. — Не зря тебя Мастодонтом назвала.
— А откуда такое странное имя? — вдруг интересуется старый.
— Так это, в моем прежнем мире жил когда-то миллионы лет тому назад древний динозавр — Мастодонт. Вот в честь его и имя дали, — отвечаю.
— Он тоже всем помогал? — спрашивает старый.
— Ага, — соврала я, не моргнув глазом.
— Хм... Дела... — проговорил старый гоблин.