Хотим сожрать мир

Часть 3. Остров

Что за любовь?

Ровно шумела вода на плотине, тихонько напевали русалки, негромко переговаривались два голоса.

— Раньше люди нас страшными представляли, пугали нежитью друг друга, вот и приходилось являться уродами всякими. Иное дело сейчас. После Конца времен, люди поняли, что страшнее уж ничего и быть не может, перестали нас дичиться, смирились, что рядышком живём, вроде, такие же, или похожие. Теперь человеку на нас посмотреть приятно.

— Лёш, а ты какой на самом деле?

— А каким пожелаешь, таким и буду. Но безобразным уж больно не хочется. Ты меня, Иванушка, не безобразь, ладно?

— Ладно. А правда, раньше у людей любовь была? Мне Любаша рассказывала, будто шаман ей про неё толковал.

— Почему была? Она и есть. И почему только у людей, — обиделся Лёша. — Вот у нас с тобой любовь.

— В смысле ЭТО?

— Ну, при чем тут ЭТО? Ну, и это тоже.

— А что ещё? Шаман говорил, любовь — это стихи, песни разные.

— Можно и песни, но не обязательно. Любовь — это…

— Это когда ты меня от мурашей спас, ноги вылечил? — догадалась Иванка.

— И это тоже.

— Значит, ты и мамку мою любишь, ты ж её после того, как Чудика… Ты её вылечил.

— И мамку люблю, но по-другому, не как тебя.

— А меня как?

— А вот так!

Послышались возня и смех.

— Вот, значит, как вы охранную службу несёте? Люди на вас надеются, а вы… разговоры разговариваете? — отчитывал Вепрь, привязывая лодку.

Русалки прыснули смехом и брызгами.

— Кыш, балаболки! Окатили всего. Я вот вам! — шутливо пригрозил охотник.

— Да я тебя просёк, когда ты ещё за ельником был, — возмутился леший.

— Ты то просёк, а за вами тоже «говоруны» заступают, они тут кого хочешь «проговорят», Потеряшка, небось, не леший, — ворчал Вепрь.

Русалки снова захихикали.

— Вы бы чем хиханьки разводить, сторожить научились, а то от вас, кроме песен никакого толку.

— Песни тоже нужны, — заступилась Иванка, — песни… красивые, с ними хорошо.

— С песнями сомлеешь и беду не учуешь, — рассердился Вепрь. — Развели тут. Вон, смена ваша идёт. Тоже — песенники.

На мостках показались Алёнка и Потеряшка. И мужчина вовсе расходился:

— Ну, вы чего сюда явились, тоже «разговоры разговаривать»? У одной голова, как луг весной, а второй с удилищем.

— Я ж заодно, — начал оправдываться Потеряшка.

— А чего время зря терять, вдруг, поймает что-нибудь, — встряла Алёнка, — а цветы в волосах для красоты. Ты чего, Вепрь, сердитый такой?

— Будешь тут сердитый. Зима на носу, чем кормиться будем? Медведя при нынешней охоте — короткими набегами - не добыть. А долго нежить муравьёв удерживать не может. Так бы жиру медвежьего натопили, да мясо углем древесным присыпали и в погреб. А теперь? Грибов, ягод и тех не запасёшь. Часок бабы пошастают по лесу и обратно вези, того гляди, мураши набегут. И ребятню с собой в помощь брать боятся.

— Я в книжке одной прочитала, — начала Алёнка.

— Ты? В книжке? Прочитала? — перебила изумлённо Иванка. — Ты читать умеешь?!

— Меня шаман научил за то, что я ему секреты травные раскрыла. И книжки даёт почитать. Я ему рецепт, он мне книжку.

— И много прочитала, — поинтересовался Вепрь?

— Ага, я ж рецептов много знаю. Так вот, книжка эта про теплицы — огороды такие зимние в маленьких домиках.

— Огороды, говоришь, — пробормотал Вепрь. — Пора нам шамана с его книжками потрясти. Зря, что ли, Толстый их таскал всю прошлую зиму такую даль, из Старого города.

И не дослушав Алёнкиных объяснений, направился в посёлок, прямиком к Вигиреву дому.

В Алёнкиной голове, как пиво в бочке, бродило и рвалось наружу вычитанное знание. Но, видно, не судьба была нынче излить его благодатью на слушателей. Певучий голос рассказчицы пресёк дикий вопль. Кричала Иванка.

Стройка

— Ты пойми, даже, если мы в Старом городе найдем, чем их накрыть, даже, если дров заготовим для обогрева, света им не хватит, не будет урожая, — убеждал Вепря шаман. — Алёнка, как была шарманкой, так и осталась, плетет чепуху.

— Ты на Аленку не сворачивай. Зря тебя поселение кормит столько лет? Ты теперь одним лЕкарством да погодой не отделаешься. Это и Алёнка может. Когда весь народ еду добывает, ты книжки читаешь. Подавай толк от чтенья своего. Или только стихами чужих баб охмурять горазд?

Вигирь боязливо скользнул задом по скамье, подальше от крепкого Вепря.

— Думай, шаман, хорошенько думай, а то, как бы не пришлось тебе самому, без огородника, землянку себе на той стороне копать, поближе к мурашам.