Хождение за три царства

Глава 2

Религиозные убеждения – прекрасный предлог,

чтобы делать людям гадости.

Р. Олдингтон

Поначалу я просто не поняла, что произошло. Широкий темный провал с неровными краями только что был передо мной, я его видела, я могла потрогать обломки прикрывавших его веток, я даже слышала эхо звучавшего в нем голоса Саввы… И вот он исчез, а я с тупым удивлением гляжу на плотный растрескавшийся серовато-коричневый суглинок. Веревка, привязанная к поваленному стволу, по-прежнему была туго натянута и уходила в землю. Мало что понимая, я взялась за нее обеими руками и с силой потянула на себя. Она поддалась неожиданно легко, едва не опрокинув меня на спину, пара метров свободно выскользнула наружу, а потом дело застопорилось. Я покрепче уперлась ногами и принялась дергать изо всех сил. Заземленный конец послушно выходил сантиметров на десять, но сразу соскальзывал обратно, словно к нему был подвешен какой-то груз. Мне вдруг представилось, как Савва, повиснув на нем там внутри, бьется рыжей макушкой о земляной свод и костерит меня на все корки. Руки разжались, и веревка упала, свернувшись петлями.

Присев рядом, я пыталась осмыслить ситуацию. Увы, вопреки желанию этот процесс мне никак не давался. В голове было пусто, как в школе во время летних каникул, только где-то на задворках сознания трепыхалась одинокая мысль: этого я Аньке не прощу! Затащила невесть куда и бросила одну посереди леса. Без денег, без документов, без связи и без перспектив! Не прощу! Умирать буду, а ей припомню… только вот дайте еще раз с ней увидеться. Я всхлипнула, вдруг осознав масштаб случившейся катастрофы. Господи, я и вправду осталась одна! Одна в незнакомом мире! Обе мои подруги исчезли. Господи, как же я теперь? Куда мне одной? Я не хочу!..

Продолжая всхлипывать, я схватила обломок ветки и принялась остервенело долбить землю. Эй, вы там! Откройте! Меня забыли! Я не хочу здесь оставаться, уж лучше мне тоже оказаться под землей! Открывайся, подлая ямища, не всех еще слопала! Открывайся, зараза! Не оставляй меня здесь одну!

Но пыльная поверхность оказалась глуха к моим страданиям, не сдвинувшись ни на миллиметр. Ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я все равно в тебя закопаюсь. Перехватив ветку поудобней, я стала расковыривать землю вокруг застрявшей веревки. Дело двигалось медленно, твердая почва поддавалась с трудом. Через полчаса мое землекопное орудие треснуло и развалилось на две неравные части, а сама я, взмокшая и задыхающаяся, привалилась к лежащему стволу и попыталась унять нервную дрожь во всем теле. Ямка глубиной сантиметров тридцать символизировала всю тщетность человеческих усилий в борьбе с неотвратимым роком.

«А я ведь знала, что такое случится… - внезапно подумалось мне. – Знала с самого начала. В этом походе все шло наперекосяк… Знала и ничего не сделала, чтобы это прекратить. В конце концов, могла бы проявить твердость и никуда не пойти, как бы Анька ни наседала. Скажешь, не могла? Могла, могла! Но удобней было плыть по течению. Вот так, расслабься и получай удовольствие! И получила. По полной…»

От этих мыслей я чуть не взвыла. Права была подруга: я – тряпка и бесхребетница. Даже сейчас вместо того, чтобы сделать что-то для спасения друзей, сижу и себя жалею. Соберись! Соберись немедленно! Возьми себя в руки и для начала прекрати трястись! Нет, бесполезно… Только Анька своей железной волей и могучим слогом могла бы сейчас привести меня в форму. Но Аньки нет, а без ее тонизирующего напора я – всего лишь жалкая аморфная масса, размазанная по земле сознанием собственной ничтожности…

На ветку рядом со мной села маленькая коричневая птичка со светлым хохолком и пятнышками на крыльях. Забавно покрутив головкой, она посмотрела на меня сначала одним, потом другим круглым черным глазом, презрительно чивкнула и упорхнула.

Я подняла глаза. Лес в ярком золотом свете нарождающегося дня был невообразимо, непередаваемо прекрасен. Узкая просека, стиснутая рядами разлапистых сосен, наливалась мягким сиянием, широкие полосы света пронизывали еще не осевший утренний туман, вычерчивая в нем фантастические силуэты. Бурелом, выбеленный временем до серебристо-пепельного цвета, казался древним царством кораллов на дне пересыхающего моря. Изломанные ветки, унизанные сверкающими каплями росы, тянулись вверх, словно руки умирающих русалок. А над ними переливалась густая сочная зелень древесных крон, и ликующий яркий свет, и нежнейшая синева утреннего неба. Лес звенел от птичьего пения, словно каждая пичуга стремилась как можно громче выразить свою радость от такого, в общем-то, простого и заурядного события – наступления нового дня.

Я замерла, наконец-то перестав дрожать. Окружающая красота подействовала на меня словно наркотик. Дыхание перехватило, а сознание, разом отделившись от тела, вознеслось куда-то в заоблачные вершины духовного экстаза. Все эмоции, и плохие, и хорошие, разом куда-то схлынули, а голова, пустая и звонкая, воздушным шариком повисла над плечами. Слов нет, катарсис – прекрасная вещь, но, пожалуй, стоит как-то утяжелить эту мою… хм, пятую конечность, а то улетит совсем. Самое время перейти к всестороннему критическому обзору сложившейся ситуации.

Из вещей при мне остались только моя сумка и Саввин лук со стрелами, остальное сгинуло либо в гостеприимном городке Кривце, либо под землей. Зато в сумке лежали  недогрызенные вчера сухари, и это было первой на сегодня удачей. Мозговая деятельность требует питательных веществ, а процесс жевания действует на нее стимулирующим образом. Я устроилась рядом с бывшей ямой и надкусила первый сухарь.

Итак, что мы имеем? Положение мое незавидное, но на этом аспекте лучше не останавливаться, а то опять расстроюсь. Анька, Топтыга и Савва находятся под землей. Как это произошло? Допустим, подруга и царевич, будучи в расстроенных чувствах, провала на дороге просто не заметили. Рыжий полез в него добровольно, после чего тот закрылся и… все. Меня попросту проигнорировали. Обидно, но ничего не поделаешь. Вопрос: почему закрылась яма? На этот счет у меня возникло несколько версий, каждая из которых требовала отдельного рассмотрения.