Хождение за три царства

3.3

Избушка на курьих ножках могла называться таковой лишь с большой натяжкой. Основанием для нее служил пень гигантских размеров, который время высветлило до нежнейшего оттенка слоновой кости. Толстые корни растрескались у самой земли, и торчащие щепки при некоторой доле воображения действительно можно было принять за перья, а сам необычный фундамент – за ноги представителя куриного семейства какой-нибудь кохинхинской породы.

Обойдя избу, я обнаружила копавшуюся в огороде хозяйку. Сказочная колдунья и злодейка, заткнув за пояс подол клетчатой поневы, сосредоточенно прореживала морковь. Сидящий рядом ворон время от времени угрожающе раскрывал клюв, шугая толстых черных кур, бродивших поодаль, но явно мечтавших подобраться поближе. Заметив меня, Ягина выпрямилась и потерла поясницу.

- Доброе утро! – Лично я не видела в нем ничего доброго, но вежливость – прежде всего.

- Какой утро – полдень на дворе! – ехидно заметила Баба Яга. – И горазда ты, девица, спать…

- У меня был тяжелый день.

- Да уж знаю, потому и будить не стала. Как звать-то тебя, раскрасавица?

- Марина.

- А меня Ягина Святогоровна, можно без отчества. Вижу, вижу – не просто так пришла, вопросы из уст твоих яхонтовых только что на землю не сыплются. Ладно, так и быть, отвечу… Только вот с морковкой закончу. А ты столбом-то не стой, возьми да помоги!

Я пожала плечами и покорно присела между грядками. Вдвоем мы справились быстро, после чего Ягина, сполоснув руки, быстро накрыла поляну тут же, под старой кривой яблоней. Змея, намеревавшегося присоединиться к завтраку (а для хозяйки – обеду), она отогнала полотенцем со словами:

- Ползи отсюда, Чудушко, у нас женский разговор.

- Говорила с ним? – спросила она, глядя, как я уплетаю щи с курятиной и закусываю пирожками с яйцом и луком.

Отвечать с набитым ртом было неудобно, поэтому я просто кивнула.

- Замуж звал?.. Согласилась?.. Отказала?.. А что ж тогда?

Язык жестов свое исчерпал, и, сделав усилие, я проглотила пирожок, почти не жуя.

- Пока ничего.

- Ну, тебе видней, - на лице у Ягины появилось печальное выражение. – Твоя судьба решается… Советы мои тебе не нужны, своя голова на плечах есть.

- Надеюсь, - хмуро ответила я.

- Вот, вот… Помню, годочков мне было поменьше, чем тебе сейчас, присватался ко мне один молодец роду нечеловеческого. Однако ж царевичем был, Черномору, царю морскому сыном родным доводился…

- А вы?

- Что я? Молодая была, гордая, отказала и все. Не желаю, мол, идти за тебя, трехголового, шестирукого да и с двумя хвостами! Не желаю на дне морском жить, хоть бы и в хрустальном дворце! Как сказала тогда, так и вышло. Зато и живу теперь в избушке лесной одна-одинешенька…

- Вот как…

- Да. И жалеть, не жалею, а иногда все ж взгрустнется – пусть был бы змей, зато свой! Какая-никакая, а родная душа.

- Ну, какие ваши годы! – сухо заметила я, раздраженная этим намеком. – И змеи вокруг тоже не перевелись!

Ягина хмыкнула.

- Ох, и язва ты! Проешь ведь плешь Чудушку… Ладно, поболтали о нашем, о девичьем, теперь давай о делах поговорим. Пока ты почивать изволила, глядела я на воду, на подружек твоих ворожила…

- И что? – встрепенулась я. – Они… они живы?

- Живы, живы, обе живы! Разглядеть мне их не удалось, но это верный признак, что обе они в Темном царстве обретаются. Темное царство взор чародейский застит!

- Как обе?!

- А вот так! Ты про Темное царство что знаешь?

- Ну…

- Баранки гну! Думаешь, есть где-то за горами, за лесами земля неведомая?

- Примерно так.

- Эх, девица, если бы все так просто было! – вздохнула ведунья, облокачиваясь о ствол яблони. В таком ракурсе она была удивительно похожа на портрет Анны Андреевны Ахматовой работы Альтмана, и я невольно ею залюбовалась.

Помолчав немного, Ягина провела небольшой ликбез, восполняя досадные пробелы в моих знаниях.

В этом мире, как, впрочем, и в нашем добро боролось со злом с самого момента его сотворения. Темная сила (Навь) и территория, ей подвластная, именовались Темным царством, все остальное соответственно находилось в распоряжении светлых сил (Яви) и называлось… ну, естественно Светлым царством. Четкой фиксированной границы между этими областями не существовало, в разное время она смещалась то в одну, то в другую сторону. Постоянной базой зла являлось Пекло (ад в нашем понимании), разделяющееся на три уровня: глубинный (Мармара), подземный (собственно Пекло) и наземный, за которым традиция и закрепила название «Темное Царство». Темные силы имели свой генеральный штаб на Сарачинской горе, а также своего повелителя и главнокомандующего. Эту почетную должность поочередно занимали такие выдающиеся личности, как Черный Змей, Индрик-зверь, Вольг Змеевич, Змиулан Великий Полоз, Радогаст Колядич и, наконец, наш приятель Кощей. Последний, в силу неуемности натуры, пытался, как водится, захватить весь мир, но был побежден и усыплен на тысячу лет. Темное царство осталось без вождя и пришло в упадок…

Это, как пояснила Ягина, была веселая присказка, а грустная сказка заключалась в следующем. Несмотря на потерю идейного вдохновителя и номинальное поражение, зло продолжало жить и здравствовать. И даже стало еще опаснее, ибо, потеряв четкие очертания, оказалось неуловимым. Оно не проявляло себя активно, но тихо, исподволь просачивалось туда, где люди забывали о нем, полагая победу Яви окончательной и неоспоримой. За время Кощеева сна территория Темного царства увеличилась чуть ли не вдвое и теперь включало в себя не только Хвангурские горы и Великую Индерию (свои исконные земли), но и всю степь между реками Ильмарой и Сурьей до самого Южного Святогорья, а также большую область на северо-западе, называемую ныне Темнолесье.

- В общем, с какой стороны не глянешь, а Кощея вы вовремя разбудили. Он же, Идол Черный, тихо сидеть не станет, сил поднакопит и непременно войной на Светлые царства пойдет.