Хождение за три царства

Глава 5

Будь осторожен в обращении с людьми,

главное – никаких смешных заискиваний.

Э. Делакруа

На высоте дул сильный ветер, мигом пробравший меня до костей. Если бы не меховая безрукавка, одолженная Ягиной, я бы сразу закоченела и в Тулынское царство прибыло мое хладное тело, покрытое живописной изморозью и с огромной сосулькой на носу… К тому же поначалу я страшно боялась лишний раз шевельнуться и про себя костерила растяпу-конструктора, а также хозяйку, за столько лет эксплуатации не додумавшуюся оснастить ступу ремнями безопасности. При мысли о набранной высоте у меня начинала кружиться голова, так что вниз я старалась вообще не смотреть.

Между тем солнце скрылось за горизонтом, напоследок окрасив все вокруг оранжево-розовым цветом и ярко очертив макушки елей, увешанные тяжелыми гроздьями шишек. Небо над головой еще хранило нежную зеленоватую прозрачность, на горизонте еще не погасли золотистые отсветы закатившегося светила, а снизу уже поднималась черная мгла, наполненная шумом ветра и редкими криками птиц, потревоженных летящей над лесом ступой. Как только ветер сменил направление и стал дуть в спину, я понеслась, точно яхта под всеми парусами, боясь не только пошевелиться, но и вздохнуть, обгоняя даже изумленного ворона, которому пришлось работать крыльями гораздо активней.

Угрюмая полоса Темнолесья вскоре осталась позади, ее сменило мутно-серое лиственное море, чередующееся с более светлыми пятнами лугов и полей. Решив, что для первого раза достаточно насладилась прелестями полета, я окликнула Черныша и стала спускаться. Удачно приземлившись прямо в стог на краю небольшого луга, я спихнула ступу вниз и с наслаждением зарылась в свежее сено по самую шею. Оно издавало густой пряный аромат, я постепенно согрелась и задремала.

Черныш разбудил меня через час-полтора деликатным постукиванием в темечко. Зевая во весь рот, я снова забралась в ступу и замахала метлой. Яркий неровный кругляш луны уже стоял высоко над деревьями, заливая землю призрачно-белым светом. Звезды казались большими жемчужинами, рассыпанными горстями по черному муару ночного неба, созвездия тянулись к земле, точно спелые виноградные гроздья. Ветер стих, все звуки как будто остались на земле, и я летела в тишине настолько полной, что еще немного и, наверное, смогла бы услышать космическое эхо.

 С высоты пейзаж уже не казался таким контрастным, черно-белым. В очертаниях проносившихся внизу ландшафтов появилась пастельная мягкость, перья летевшего впереди ворона заблестели, словно смазанные маслом. Мгновение – и подо мной обозначились плавные изгибы реки, чья синева сливалась с ночной темнотой. Лунная дорожка, зыбко подрагивая и переливаясь на водной поверхности, излучала ни на что не похожий бледно-зеленый свет, который я до сих пор видела только на картине Куинджи. Кто бы мог подумать, что я стану любоваться подобным с высоты птичьего полета, рассекая небо в ступе Бабы Яги? В этот момент я вдруг почувствовала себя настоящим сказочным персонажем, отправляющимся не знаю куда, не пойми за чем…

Смех и плеск волн привели меня в чувство и заставили насторожиться. На воде замелькали какие-то тени, и я активнее заработала метлой, стараясь поскорее миновать подозрительное место. Только встречи с русалками не хватало для полного счастья!

Первый рубеж, реку Ильмару, я миновала, теперь можно было лететь по прямой до самой Тулыни. Снова потянулись темные массивы лесов, перемежающиеся открытыми равнинами. Изредка показывался какой-нибудь спящий городок или деревенька в окружении пестрых лоскутков полей, один раз я увидела высокую каменную крепость, стоящую на холме посередине большого луга, но в остальном ничто не нарушало монотонности пейзажа. Почувствовав себя свободней, я немного расслабилась и тут же об этом пожалела. Зверски захотелось спать: сон накатывал мягкими душными волнами, слабеющими пальцами я с трудом удерживала метлу. Ворон подбадривал меня скрежещущим карканьем и дружескими клевками в поясницу. Я вяло отмахивалась метлой, заставляя ступу вертеться и подпрыгивать на ходу. Таким манером мы летели довольно долго, пока наконец не выдохлись все трое. Скорость значительно снизилась, макушки деревьев зашкрябали по днищу, и я поняла, что настал момент еще одного привала.

Устроившись под огромным тополем, я извлекла из короба сало и пресные лепешки. Черныш, подскакав ближе, требовательно толкнул меня под локоть.

- Ладно, ладно… - проворчала я, подавив приступ жадности. – Сейчас дам… Мед будешь?

От меда и от всего остального ворон не отказался, после чего значительно повеселел и, цапнув самую большую лепешку, удалился с ней на дерево.

Луна, окруженная сияющим ореолом, спускалась к горизонту, высокие тополя трепетали всеми листьями, точно хлопая в маленькие ладоши. От земли поднималось приятное тепло. Вздохнув, я отправила в рот последний кусок сала, запила его глотком Ягининого зелья и внезапно загрустила. В обычной жизни я, как всякая девушка, придерживалась диеты, однако в последнее время это потеряло актуальность – частично из-за непрекращающихся стрессов, но в основном из-за неотвратимого превращения в змею. Гормональная перестройка организма и все такое прочее… Утешало одно: несмотря на постоянное обжорство, я и не думала поправляться.

Ворон беспокойно каркнул и закружился надо мной, всем своим видом демонстрируя тревогу. Я поспешно загрузилась в ступу и отчалила.

Стало совсем темно. Тусклая дымка, поднявшаяся с горизонта, затянула луну. Звезды гасли одна за другой. Черныш забеспокоился еще сильнее и, развернувшись хвостом к накрывавшей небо пелене, прибавил ходу. Резкий порыв ветра, налетевший вдогонку, прижал нас к самой земле. Воздух сделался тяжелым и неподвижным. Обернувшись, я увидела клубящиеся над самым лесом густые черно-лиловые тучи, озаряемые вспышками зарниц – с севера надвигалась гроза.

Я мысленно чертыхнулась и стала загребать метлой, поминутно оглядываясь. Над лесом поднималось дрожащее зарево далекого пожара, все выше и выше охватывая горизонт. Тонкие синие молнии били в землю с частотой автомата, подающего мячи на теннисном корте – но вокруг по-прежнему разливалась давящая тишина, вибрирующая от далеких, не слышных, а скорее угадываемых громовых раскатов.